Этот вопрос оказался чем-то более пугающим, чем пистолет, приставленный прямо к виску. В комнате воцарилось гробовое молчание, все уставились на меня выжидающе. Конрад мог бы прекратить этот разговор, но, казалось, ему тоже хочется услышать ответ.
Я не знала, как сложатся дальше наши с Шульцем отношения. Не знала, как надолго хватит его чувств ко мне… И не могла врать маленьким, пусть и очень умным детям, даже если эти слова стали бы для них совсем не тем, что хотелось бы услышать.
— Как бы ни сложились мои отношения с вашим папой, я всегда буду рада стать вашим другом.
В этом мире появится еще один человек, на которого вы можете рассчитывать, — каждое слово давалось с таким адским трудом, что, произнеся последнее, от морального истощения я едва не упала в обморок, повалившись на Конрада. Он лишь спокойно погладил меня по бедру, а мог бы помочь!
— Хм… — потер подбородок Артур, оценивая мое наверняка белое как мел лицо. Пугала даже мысль, что он продолжит этот скользкий разговор! Но мальчик, видимо, сжалился и выдохнул: — Пока сойдет.
Спрошу тебя еще раз через месяц!
И вновь с губ сорвался нервный стон… «Целых тридцать дней ожидания тяжелого разговора!» — пронеслось неоновой вспышкой в совершенно не подготовленном сознании. Но пугающие мысли отступили на задний план, когда второй ребенок Конрада едва не выбил из тела дух, снеся меня с места очередной порцией удушающих объятий. Очередных и не менее прекрасных.
— Тише! — мягко хмыкнул Конрад, каким-то чудом умудрившийся балансировать с тремя людьми на руках, при этом распределяя нагрузку так, что я не ощущала на себе тяжесть.
— Эмми всем нам нужна живой и здоровой. Если раздавите ее, злиться буду уже я.
— Нам не привыкать, — закатила глаза Сабина и внаглую оттолкнула Артура, когда тот захотел занять ее «отвоеванное» место под моим боком. — Кстати! Раз все дома, давайте хоть раз устроим нормально Рождество, а? Пожалуйста, папочка!
— Чем тебе не угодила елка в гостиной? — буркнул Артур, ткнув сестру пальцем в бок.
Она сжалась от щекотки, и тот довольный распластался у меня на руках, смещая девочку вбок."
"— Да при чем тут елка? Тебя, — Сабина обиженно ткнула пальцев в грудь Конрада, — никогда нет с нами! Ни-ког-да! А я хочу, как нормальные американцы: с индейкой и запеченной картошкой. Семьей, пока мы все вместе. Эмми, ты ведь поможешь?
Я еще не пришла в себя от оглушающего, парализующего, лишающего дара речи слова «семья» в мой адрес, а Сабина уже ждала ответа.
