"
"— Удивительно, — хмыкнул этот психически нездоровый тип, разводя руки в стороны и обращаясь куда-то к потолку, будто какой-то импульсивный итальянец, — Ты готова отказать мне в помощи, хотя я откровенно дал тебе понять: живой тебе на улицу не выйти! — он резко посмотрел на меня с такой неподдельной жалостью, что стало тошно. — Только к чему эти жертвы? Как ты можешь прощать Шульцу все это… Любовь поистине глупа и слепа! Как вы делите его с Авророй: по четным дням он спит с тобой, а по не четным — с ней, мм? Или вы делаете это втроем? Уверен, Шульц обладает каким-то невероятными способностями, раз такая красавица, как ты, идет на всю эту мерзость…
Я отряхнулась, будто от пощечины, и сжала пальцами края кресла.
Тело мое затряслось, а на глаза навернулись слезы. «Неужели Аврора уже успела рассказать СМИ про ребенка? Или Конрад уже официально признал будущего наследника?»
— Я слежу за своим конкурентом, — будто ответил на мой внутренний вопрос Майер. — Наблюдение круглосуточное. К тому же, есть парочка моих людей в его охране.
Так вот, вчера вечером Аврора Шульц прибыла к Конраду Шульцу в пентхаус и вышла из него только сегодня утром, — порывшись в своем телефоне, Майер открыл нечто его интересующее, а затем протянул мне. — Любуйся, Браун. Почему ты просто не можешь выйти со мной? Небольшая ревность Шульца нам обоим не повредит, не правда ли?
Нехотя приняв сотовый, я опустила взгляд и пролистала серию фотографий, где Шульц лично встречает Аврору у порога дома и целует в щеку, провожая внутрь за талию.
Это мог быть другой день, но цветочное оформление вокруг центрального входа меняли каждые две недели, и то, что на фото, было абсолютно новое. Это мог быть фотомонтаж, но я сама неплохо разбиралась в «Фотошопе» и знала: это не он. Кадры подлинные.
И даже не зная всех обстоятельств, можно было резюмировать пару фактов: вчера вечером Конрад вполне себе прекрасно передвигался самостоятельно и… провел ночь с Авророй. Этого осознания мне хватило, чтобы прекратить ставить бывшего босса выше себя самой, будто он был более ценен и важен.
Я не хотела рушить жизнь мужчине и при всем желании никогда не смогла бы этого сделать. Но отныне мне стало наплевать на все вокруг, внутри поселились тоска, боль и обреченность.
— Я не буду ничего говорить, — выдохнула я, отворачиваясь и откидывая телефон на пол. Я будто слышала этот сладкий аромат духов Авроры и ее елейный голосок. — И если ты сделаешь какое-то заявление в отношении меня — буду все опровергать.
