— Они… Они седые, босс…
С боссом мы виделись всего несколько часов назад, но сейчас он выглядел так, будто нас разделяли долгие годы: бледное лицо, посиневшие губы и пугающе красные зрачки. Седина придавала ему весомости и мужской очаровательности, хоть делала еще более пугающим и заставляла возникнуть вполне разумному вопросу: «Что произошло? Что шокировало Конрада Шульца настолько сильно?!»
— Серьезно?! — резкий удар в спину заставил меня сделать упор на больную ногу, сильнейшая боль прострелила позвоночник, заставляя повалиться лицом в простыни.
— Тебя это волнует? Виски этого психопата?! Ты такая же отбитая на всю голову, как и он.
Но… В тот момент, когда мое тело в судорогах мощного спазма скрутилось на постели, я вдруг поняла, что терпение лопнуло. Организм отказывался воспринимать реальность, отказывался переварить то количество неприятностей, что свалилось за несколько последних дней. Смерть Натали была вишенкой на торте и апогеем всего ужаса. Я прикусила кулак, заглушая дикий, душераздирающий крик, рвущийся наружу из самого нутра.
Тем временем Конрад, воспользовавшись «свободным пространством», пересек комнату двумя шагами и зарядил Заку обоймой пистолета по лицу. Кровь брызнула на стену, парочка зубов с треском вылетела. Затем он скрутил ему руки, прижимая к ковру, и снова принялся наносить удары. Один за другим. Один за другим. Будто решив сделать его последние часы на этой земле чем-то невыносимым…
— Не надо… — с трудом сев на месте, попыталась встать — не вышло. Тогда я потянула руку к Шульцу, действующему, будто запрограммированный робот.
— Остановись… Прошу тебя…
А затем все действительно остановилось со звоном битого стекла и разлетевшимися по комнате осколками. Конрад повалился на Зака, потеряв сознание, а позади него возвышалась перепуганная Надя.
— Черт… — сбивчиво прошептала она, потирая глаза, зрачки ее были неестественно расширены. А сама девушка выглядела так, будто не понимает, где находится и что вообще здесь делает. Ее волосы были насквозь мокрым, а платье задрано почти до бедер.
Столкнув с себя Конрада, Зак, тяжело дыша, уставился на Надю. На его разбитом, напоминающем неудавшийся блин лице, появилась кривая улыбка.
— Ты жива… — прошепелявил он. — А я уже было решил…
Темно-синие осколки напоминали мне старинную фигурную вазу в форме Аполлона, по высоте достигающую моего предплечья. С трудом удавалось представить, как хрупкая Надя смогла поднять ее в воздух, ведь подобная конструкция запросто могла бы убить Шульца.
