— Три, — с облегчением постановил Конрад, поднимая пистолет вновь, наклоняя дуло чуть в сторону. — Это будет на твоей совести. Я дал выбор.
Я не знала, к кому обращался Шульц: ко мне или Заку, но, руководствуясь какими-то внутренними порывами, вдруг вскочила с места и, перепрыгнув кровать за рекордные секунды, закрыла собой парня."
"— Так нельзя, — прошептала одними лишь губами, стараясь достучаться до босса. Найти в нем хоть что-то человеческое, разбудить сострадание. Ведь какая-то часть меня была уверена, что босс не тот человек, который способен застрелить просто по своей прихоти.
— Это слишком даже для тебя, Конрад. Нельзя с пистолетом нападать на безоружного человека.
Шульц опустил взгляд:
— Твоя нога. Вернись на место.
В экстренном режиме боль и вправду отключилась, я совершенно забыла о предписаниях доктора. Но это не значило, что угрозы разрыва связок больше не было.
— Она останется тут, — Зак крепко обвил мою талию руками, прижимая ягодицами к бедрам. Мои глаза расширились, а тело окаменело.
Из груди Зака вырвался надменный смешок: — Что, теперь ты передумал стрелять? Может, все-таки будешь человеком и оставишь нас в покое? Иначе я вызову полицию, психопат.
По резкому и судорожному вздоху Конрада я поняла, что босс уже жалеет, что выстрелил в кровать, а не в Зака. Он громко сглотнул вязкую слюну, а затем вдруг произнес нечто, что вконец выбило меня из реальности. Вырвало сердце из груди, растоптало, раздавило, перекрутило через мясорубку.
— Твою подругу зарезали в клубе.
Зачем ты дала ей свое платье, Эмми? — Шульц помолчал, будто давая мне свыкнуться с данной мыслью. Зак позади тоже оробел и ощутимо напрягся, его хватка на моей талии ослабла, позволяя сделать шаг вперед и отлипнуть от парня. — Я думал, тебе нужна защита. А ты трахаешься с первым встречным в чужом доме.
— Надя… у-умерла? — с тоской протянул Зак. Я бросила на него краткий взгляд и заметила его блестящие от слез глаза. Парень не знал, на ком именно было мое платье: на Наде или на Наташе.
И явно «похоронил» ту, что была более дорога сердцу — давнюю соседку. — Бог мой… Нет!
Я замерла в неверии, будто не в силах переварить услышанное. Будто в этой ужасной, злой вселенной могло произойти все, но… Не это. Тщательно всматриваясь в каменное, бесчувственное лицо Шульца, я отчаянно попыталась найти признаки лжи и обмана, но с остервенением заметила совершенно другое.
— Конрад… Твои виски, — против воли сорвалось с губ.
