Уже в проходе он неожиданно обернулся, и я испуганно решила, что он вновь вернется к Шульцу, но Зак лишь подошел к Наде, поднял ее на руки и унес с собой, попутно собирая свои разбросанные вещи.
Когда входная дверь хлопнула, я уставилась на неподвижное тело Конрада. Даже без сознания он казался пугающе серьезным, будто прикрыл глаза в раздумьях о работе.
Я могла уйти в тот момент. Скрыться, сбежать, раствориться в толпе, как всегда мечтала. Уехать к Ронни, на крайний случай. Но… Вместо этого с трудом поднялась на ноги, зашла в смежную ванную и намочила полотенце холодной водой.
Из глаз градом текли слезы, руки нервно покалывало от перевозбуждения. Я ненавидела себя за чертово несвоевременное добродушие и неспособность бросить кого-то в беде. Даже Конрада Шульца. Это было выше меня. Будто навык, который не внесли в настройки моей сломанной, неправильной от самого рождения головы.
Когда толстое полотенце насквозь промокло, я выключила воду и, агрессивно стерев слезы, посмотрела на себя в зеркало, тут же испуганно вздрогнув.
Позади, в проеме между комнатами, стоял Шульц. Устало облокотившись на дверь, он смотрел на меня пристально. Из головы его текла тонкая струйка крови, руки были сложены на животе в плотный жгут.
— Почему ты не ушла? — хрипло прошептал, и его голос выдал вселенскую усталость и боль, которые испытывал Конрад и так тщательно и умело скрывал. — Это ведь все, чего ты хотела, Эмми.
Прикусив нижнюю губу, я плотнее сжала пальцами мокрое тяжелое полотенце.
— Натали вправду мертва? Или ты так хотел отвлечь внимание Зака? — голос предательски дрожал, будто не желая слышать ответ.
Конрад кивнул, и сердце мое пропустило удар, а из губ вырвался обреченный несдержанный стон. — И… Я виновата в этом?
Шульц молчал целую минуту, показавшуюся пугающей вечностью. Я ждала его ответа, зная, что он не сможет соврать. Это не в его правилах.
— Почти уверен, что нет, — наконец, произнес Конрад, но тут же добавил: — Моей вины в этом гораздо больше.
Тогда я повернулась, протягивая Шульцу полотенце, но он и не думал его брать.
Его взгляд был прикован ко мне так жадно, будто был не в силах оторваться. Будто пытаясь запомнить каждую складочку моего лица и тела, впечатывался навсегда в голову.
— Почему ты поседел? — снова удивленно прошептала я, разглядывая белые виски, добавляющие пять лишних лет.
— Почему ты не ушла? — вновь повторился Конрад, четко обозначив, что ответ на данный вопрос он озвучить не в состоянии. Как, собственно, и я.
