– Пропустите этих господ! – крикнул он преградившему нам дорогу швейцару. – Это наши постояльцы!
А нам сказал:
– О мон дье. Я распоряжусь принести в ваш номер побольше полотенец и мыла.
– И побольше еды, – велел я. Уточнил: – Побольше, чем полотенец и мыла.
– Догнали вы мистера Аспена? Зачем он убил бедного мсье Ибарра?
– Нет. Не знаем, – коротко ответил господин на заданные вопросы. – А есть у вас фиалковый шаумпунь для черных волос с п-проседью?"
"– Что? – переспросил Пикар, явив типичное для француза пренебрежение к любой косметической продукции, производимой вне Франции.
«Schaumpoon» в те времена был новинкой, производившейся только германской фирмой «Шварцкопф». Господин выписывал эту жидкость в Нью-Йорк целыми коробками. – У нас до полудня всё кишело полицией. Ужас что творилось! Номер мистера Аспена опечатали.
– Угу, – кивнул Эраст Петрович, мрачно трогая свисающую со лба прядь. – Мы после заедем в префектуру. Только приведем себя в п-порядок.
– Сначала поедим, – напомнил ему я, когда мы поднимались в лифте.
– Ешь один. Я минувшей ночью не сомкнул г-глаз и хочу выспаться. К Бертильону отправимся утром. Я буду спать до половины восьмого. А ты пока д-думай.
– О чем?
– О с-странности.
– Какой странности?
– Куда делся часовой? Почему эти подземные жители, так профессионально нас взявшие, столь по-дилетантски нас упустили?
Ночь Эраст Петрович проспал с сеточкой на волосах, проснулся ровно в половине восьмого и потом около часа занимался туалетом.
– Что надумал? – спросил он.
– Загадка, – развел руками я. (Это такой европейский жест, означающий недоумение.) – И вообще, по системе сенсея Бертильона, я всего лишь «рука».
– Будем искать разгадку в м-метро. Едем. Без помощи полиции нам с подземной шайкой не справиться.
В коридоре мы остановились перед опечатанным «люксом». Я подергал ручку, опутанную шнуром, чтобы проверить, нельзя ли его снять, не повредив пломбы.
Вдруг дверь соседнего номера приоткрылась. Через щель на нас смотрела молодая дама.
Ее глаза были расширены от ужаса.
– Вы за мной, да? – прошептала она. – Где Лулу?
Быстро прибавила:
– Я всё помню: полная секретность. Клянусь, я никому ни слова! Входите, господа, я исполню любые условия, только верните Лулу!
Она приняла нас за кого-то другого. Если бы дама была некрасивая и пожилая, наверное, мы сразу бы объяснили, что это недоразумение. Но она была очень, даже больше чем очень красивая. И совсем не пожилая.
