Бошан предложил дождаться отплытия, когда все пассажиры соберутся на причале, и посмотреть, не появится ли кто-нибудь более подходящий на роль убийцы. Да и на юного лорда тоже посмотрим, что он за птица.
Я был того же мнения, только считал, что не нужно отлучаться от кассы. Вдруг убийца еще не приходил за билетом и явится сюда?
Но Эраст Петрович сказал, что сидеть без дела несколько часов скучно. За это время можно попробовать разыскать юного пассажира и проверить, представляет он для нас интерес или нет, а прошерстить пассажиров перед отплытием мы успеем.
– Да как вы его найдете? – удивился Бошан, обводя рукой набережную, дома, кишащие народом улицы. – В этаком муравейнике?
– Элементарно, – ответил господин и поморщился. – Я хочу сказать, очень п-просто. Представьте, что вы провели весьма активную ночь. Лазили в форточку, совершили убийство и прочее. Вы устали и не выспались. Пароход отплывает только в шесть часов пополудни. Что вы сделаете?
– Завалюсь спать.
– Тогда с-следующий вопрос. Какая гостиница в Сен-Мало самая дорогая?
– «Юниверс».
– С нее и начнем."
"Мы начали с самой дорогой гостиницы города Сен-Мало и ею же закончили. Портье сразу сказал: да, утром появился очень молоденький англичанин. Держался уверенно, по-взрослому, попросил лучший номер, велел подать туда завтрак, а потом не беспокоить его до пяти часов.
– Был ли у него при себе багаж? – спросил Бошан. – Плоский предмет вот такого размера?
– Или рулон? – прибавил я, подумав, что картину можно снять с рамы и свернуть.
– Нет, только небольшой чемодан.
Жандарм попросил книгу, в которую записывают постояльцев. В ней значилось «John Jones, London». Это немного подняло нам настроение, а то мы совсем сникли – очень уж маловероятной кандидатурой на роль хитроумного киллера казался английский барчук. Однако имя «Джон Джонс» выглядело фальшивкой. Я знавал в Америке четырех Джонсов. Одного звали «Элвертон Джонс», второго «Ланселот Джонс», третьего «Мелькисидек Джонс», а четвертого и вовсе «Гудхоуп Джонс», потому что мальчикам с самой распространенной фамилией никто не дает еще и самое распространенное имя.
Как в Японии, например, никто не назовет сына «Судзуки Итиро» – это все равно что оставить человека вообще без имени.
– Сейчас мы выясним, наш это к-клиент или нет, – сказал Эраст Петрович. – 21-й номер в бельэтаже. За мной, господа.
Я заглянул в замочную скважину. В тридцать девять лет зрение у меня было отличное.
Кто-то лежал на кровати. Неподвижно.
– Спит, – шепнул я.
