Луч светил прямо в лицо. Вторая оплеуха окончательно привела раненого в сознание.
Меня подстрелили, сказал себе полковник. Кажется, я умираю.
И захрипел от ненависти. Но она впервые в жизни не наполнила тело силой. Оно было бездвижное, непослушное.
Раздался голос с акцентом:
– Чей это адрес в Париже?
В луче появилась рука с листком бумаги. Это была записка с парижским адресом Шефа. Японец успел обшарить карманы.
Потом потряс телеграммой из Главной Конторы.
– А от кого телеграмма из Карлсбад? Кто такой «Смит»? (Генералдиректор всегда подписывается: Смит, Карлсбад.
Так повелось еще с тех пор, когда было две конторы – старая, в Лондоне, и новая, в Карлсбаде, и генералдиректор все время ездил туда-сюда.) Это твой начальник? А «неизлечимо больной Шульц»? Это такой код?
Стало очень холодно. У Хентеша заклацали зубы. Ненависть выходила из него, оставляя после себя ледяную пустоту.
– Не смей подыхать! – закричал японец. – Скажи главное: где мой господин, где Фандорин?
На последнем выдохе умирающий пробормотал:
– В цар…стве мер…твых.
Потому что на пороге смерти не врут.
У Минотавра
После окончания рабочего дня Карл-Фридрих, как обычно, обошел все служебные помещения. У него был принцип: доверять следует только самому себе, ибо люди, даже самые старательные, могут оказаться небрежны, ленивы, заняты посторонними заботами, и так далее, и так далее. Иногда мечталось, что лет через сто, когда технический прогресс разовьется до совсем высоких высот, от живых сотрудников можно будет вовсе отказаться, заменить их четкими, предсказуемыми, никогда не ошибающимися машинами.
Удалось же в финансовом отделе вместо десяти счетоводов, перемножавших цифры столбиком, оставить двух клерков с арифмометрами, а вместо целого зала, где скрипели перьями переписчики, оборудовать небольшую комнату машинного бюро. Не говоря уж о телефоне, пришедшем на смену курьерской доставке.
Пристрастием к механической четкости Карл-Фридрих напоминал Густава Шпехта – но только этим, больше ничем.
Полицайрат превыше всего в мироустройстве ценил Порядок. Карл-Фридрих знал, что на земле безраздельно царит Хаос и надо не сражаться с ним, а как можно грамотней и профессиональней использовать открывающиеся возможности. Вся история цивилизации построена на использовании разрушительных инструментов и сил во благо прогресса. Кто контролирует Хаос, тот управляет миром.
