Значит, нужно привлекать к походу и Кострому с Дунаем, и Пилигрима, и Сочинца… Иначе они останутся за бортом этого соревнования «налогоплательщиков». А ещё профукают шанс на тысячу репликаций.
Однако и оставлять группу без пригляда — нельзя. Я ведь заберу с собой лишь самых тупых революционеров. А среди тех, кто останется, наверняка есть люди сообразительные и не склонные демонстративно лезть на рожон. И стоит нам уйти, как они начнут осторожную подрывную деятельность.
Как бы не вернуться в группу, где лидерство уже в чужих руках…
В общем, мне было, о чём подумать по пути.
Оставалось надеяться, что хотя бы сам поход обойдётся без приключений.
Дневник Листова И. А.
Двести сорок седьмой день. Недовольные налогоплательщики.
— И чё, всем теперь за каждый чих платить?! — возмутился кто-то из новичков, пользуясь тем, что я даже его лица в толпе не мог разглядеть.
— Всем! — серьёзно ответил я, стараясь сохранить важный вид. — И учтите: за добытые туши тоже надо платить. А кто будет хитрить и не сразу с охоты возвращаться, поедет в Алтарное.
А там тоже налог.
— С какого бабуя мы должны свои баллы отдавать?! — ожидаемо, выступил вперёд Паша. — Нам этот комплекс на фиг не сдался!
— Это пока… — свёл брови я, глядя на самого одиозного нашего революционера.
А затем повернулся к остальным, широко улыбнувшись:
— Вообще я так скажу! Сильно ругать, если будете избегать налогов, никого не будем…
— Вот это дело! — одобрил ещё кто-то.
— … Просто потом, когда капсулы отчалят, для всех, кто платил, возрождение будет стоить условные десять баллов, а для вас — несколько тысяч! — закончил я, не обратив внимание на перебивающих.
— И можете не сомневаться: вас запомнят! Все данные по налогам будут сохранены!
— А чего это несколько тысяч?! — взбунтовался Паша, тряхнув волосами. — Навсегда, что ли, несколько тысяч?! Нажиться на нас хотите?
— А ты проценты посчитал? — деловито уточнил я. — Или думаешь, пускай сейчас кто-то надрывается, копя на этот комплекс, а ты в сторонке постоишь? Считаешь, этот кто-то не захочет потом вернуть всё с процентами? Он ведь впахивал на общий комплекс, пока остальные на себя любимых баллы тратили.
В толпе «себя любимых» начал нарастать тихий тревожный гул. Признавать, что он — один из тех, кто стоит в сторонке, пока другие корячатся, никто не хотел. Некомильфо как-то для репутации… Особенно если живёшь не в мегаполисе, а в довольно-таки закрытом сообществе, где все тебя знают. И не преминут, если что, плюнуть в кашу.
