Дверь в мою комнату распахнулась без стука и громоподобный голос деда воскликнул:
– Кассандра! Я требую, чтобы ты объяснила, что у тебя произошло с Кинстерами!
Глава 17
– Рейстлин, я вынужден принести вам извинения от своего лица и лица моей внучки, – спустя какие-то полчаса ада обратился Энтони Ленгтон к чернокнижнику. За эти минуты я, наверное, успела прожить целую жизнь и пережить штук семь дедушкиных настроений. Сначала он не поверил нашему рассказу, потом, позабыв о присутствии мага, напустился на меня с упреками.
После длительных нотаций мне пообещали бесконечные занятия медитацией для управления собственными эмоциями. Потом пришла бабушка и настал новый этап гнева. И еще что-то. Я уже перестала осознавать, честно. Все слилось. А теперь вот пришел черед извинений.
– Ваша внучка уже принесла свои извинения, – спокойно ответил маг. Странно, но в птичьем обличье он стал спокойнее. На его месте я бы сердилась, кричала, возмущалась, но никак не реагировала на все усталым, невозмутимым тоном.
– Удивительное дело, – почти неслышно пробормотала бабушка, заставляя меня уставиться на нее с возмущением. Что я, невоспитанная, что ли? Почему я не могу принести извинения, если действительно виновата? Что ж из меня монстра делают? Кстати, о монстрах и странных происшествиях.
– Хм… Вы меня, конечно, извините, – в повисшей тишине мой голос прозвучал непозволительно громко. – Я все понимаю, у нас сейчас на повестке дня другие задачи. Но… Рейстлин, вас брат не потерял? Нет, не подумайте, что это намек.
Но он, наверное, все-таки заметил, что вы на его глазах испарились. Он не мог поднять панику?
Мои слова заставили всех на секунду замереть. Просто за всем этим дурдомом мы действительно позабыли, как Рейстлин повторно попал в наш дом. А зная Ларса…
– Что ж ты, умная наша, раньше об этом не подумала? – простонал Рейстлин. Видимо, он мыслил приблизительно в том же направлении, что и я.
– Мальчик мог поднять панику? – понимающе усмехнулась бабушка.
– Не то слово, – на удивление синхронно ответили мы с магом и переглянулись, сами удивляясь собственному единодушию.
Дед на мгновение скривился, а затем придвинул к себе лист бумаги, написал несколько строк и произнес слова заклинания. Послание улетело к адресату.
– Ты сказал мальчику, что Рейстлин здесь? – уточнила Мелисандра. Почему-то она упорно называла Алариса мальчиком, а вот к чернокнижнику обращалась исключительно по имени. В чем крылась причина подобного разделения, я не знала.
