— Я лишь могу сказать, что мне очень жаль. Даша, клянусь, я хотел приехать.
— Зачем вообще в Аргентину полетел ты!? — эмоционально повышаю голос. — Почему туда не мог полететь мой отец? Или твой отец? Или еще какое-нибудь доверенное лицо?
Марат делает вид, что не замечает моего резкого требовательного тона, хотя я знаю, что он не любит, когда с ним разговаривают подобным образом.
— Сейчас я понимаю, что так и надо было сделать: чтобы полетел мой отец или твой.
Устало тру лоб.
— И все же, когда ты приедешь? Хотя бы примерно.
— Не имею ни малейшего представления, Даша. Невозможно прогнозировать, сколько еще тут проторчу и как удастся договориться с универом. Но до свадьбы точно буду.
Наша свадьба назначена на конец сентября. Уверена ли я, что Марат на нее явится? Уже нет.
— Если помолвка — это просто вечеринка, которую можно провести без жениха, то свадьба — нет. Имей в виду, Марат, если ты не приедешь на свадьбу, то мы просто не поженимся.
— Я знаю. И поэтому я приеду, — твердо обещает.
В глубине души загорается огонек надежды на то, чтобы Марат не приезжал. На то, чтобы свадьбы не было.
И это пугает. Раньше у меня таких мыслей не было.
— Ладно, пока, — тороплюсь попрощаться.
— Целую тебя, Даша.
— И я тебя целую, — отвечаю на автомате то же самое.
Отбиваю звонок и поворачиваюсь, но сразу замираю. Витя в одних спортивных штанах и голый по пояс стоит, скрестив руки на груди. Он слышал весь разговор, догадываюсь."
"Глава 20. Пятьсот первая подруга
— Горе-жених вспомнил, что у него есть невеста? — саркастично хмыкнув, Витя проходит в кухонную зону.
— И тебе доброе утро.
— Как спалось?
— Нормально.
Витя достает из кухонного шкафчика кружку, ставит ее под кофемашину и нажимает кнопку. Затем берет из хлебницы несколько квадратных ломтиков хлеба и засовывает в тостер. Открывает холодильник и кладет на стол сыр с ветчиной.
Я прослеживаю за этими действиями, не зная, о чем говорить со Смоловым. Да и весь вид Вити кричит о том, что он встал не с той ноги: хмурый, недовольный.
— А тебе, видимо, плохо спалось, — ядовито констатирую, психуя от его кислой физиономии.
— Член всю ночь стоял. Это немного мешало спать. Будешь сэндвич?
Сжимаю руки в кулаки за спиной. Значит, мне не приснилось. Я действительно сквозь сон чувствовала, как мне в ягодицу упирается член.
— Что же ты не разбудил меня, если всю ночь стоял член? Да, я буду сэндвич.
Атмосфера между нами стремится к отрицательной отметке.
