Если он решил, что это что-то меняет, то он дурак.
-Это абсолютно ничего не меняет, - объясняю ему простейшую вещь.
За кого он меня принимает? Серьезно надеется, что с перепугу брошусь писать признание?
-К следаку везите, - командует лысый.
Меня перевозят в Следственный комитет. Там я оказываюсь на допросе у следователя. На вид ей лет 35, волосы темно-шоколадного цвета, стрижка каре, внимательный взгляд синих глаз, стройная фигура, ухоженные руки с идеальным маникюром. Что она здесь делает? Нравится этим заниматься?
-Меня зовут Клавдия Сергеевна.
Фамилия - Струева. Вы подозреваетесь в покушении на изнасилование Пархомовой Ирины Петровны, совершенное с угрозой убийства.
Я присвистываю:
-Вот это я Чикатило!
Синие глаза смотрят строже:
-Это не шутки. Показания давать будете?
Про флешку я уже рассказал, в результате ее выкинули. Поэтому рассказывать, как было дело, нет смысла.
-Нет.
-Тогда я оформлю необходимые бумаги и представлю в суд ходатайство о Вашем заключении под стражу.
Проверять, купили ли следачку, у меня желания нет.
Без помощи извне я из этой заварушки вряд ли выберусь.
-Как Вам будет угодно. Подписывать ничего не буду.
Она хищно улыбается:
-Это уже как Вам будет угодно.
В кабинете появляется адвокат, предоставленный мне государством. Пробую протестовать, предлагаю вызвать другого защитника, так как в состоянии оплачивать его услуги. Меня не слышат. Ни следователь. Ни судья. Арест проходит быстро. И вот уже конвой везет меня в СИЗО, как и обещал лысый.
Я в курсе, что статья 131 Уголовного кодекса - позорная.
И представители уголовного мира не особо жалуют тех, кто попал в тюрьму по ней. Так что не думаю, что мне будут особо рады за колючей проволокой. Меня ведут вдоль металлической сетки, из-за которой на меня скалятся сторожевые псы. Прохожу необходимые процедуры, и меня с почестями провожают в камеру. Здесь меня должны ждать. Народу немного, человек шесть всего. Понятия не имею, как себя надо вести. И обзаводиться подобными знаниями я не планировал.
Поэтому просто иду к свободной кровати. В конце концов, в этом учреждении у отца больше возможностей мне помочь.
-О, как! Здороваться, парень, у тебя не принято? - обращается ко мне мужик лет шестидесяти.
Весьма приличный на вид, как ни странно.
-Почему же? - деланно удивляюсь, -День добрый!
Голос звучит с некоторой долей сарказма. Причин опасаться за собственную жизнь пока не вижу. Если же что, то пожалуй я из сидельцев парочку на тот свет все же прихвачу.
