– Кто-нибудь предложил вам провести весь день в гостях у сестры? – прогудел мистер Шируотер.
– Моя сестра сама предложила, сэр. – После зычного окрика коронера бормотание экономки показалось еще более слабым и жалобным.
– Кто-то знал об этом заранее?
– Многие, сэр.
– Кто именно?
– Сэр, думаю, мистер Уолл рассказал все большинству пациентов во время вечернего приема, а потом людям в пабе, куда он заходил пообедать и выпить перед сном.
– В медицинском заключении что-то говорилось про его ужин. Он ужинал дома?
– Да, сэр.
Каждый вечер ровно в половине одиннадцатого, как по часам. Я оставила ему ужин на подносе: печенье, тарелку с сыром и закрытую бутылку пива.
– Значит, он, наверное, поужинал, после того как вернулся из «Человека смертного», прежде чем встретил свою смерть, поскольку съел печенье и откупорил бутылку. – Коронер жестом отпустил экономку. – Сочувствую вам, миссис Эллиот. Вы потеряли доброго хозяина и, судя по всему, хорошее место.
После его слов свидетельница залилась слезами.
С трибуны ее увела сестра, тоже одетая сообразно случаю в глубокий траур."
"Следующим выступил доктор Джон Уолл. Он официально опознал покойного и заверил суд, что душевное состояние его дяди и выводы медицинской экспертизы исключают возможность самоубийства. За этим последовала громогласная резкая отповедь со стороны мистера Шируотера. Он отругал свидетеля за то, что тот опередил полицейского врача, чья очередь выступать еще не настала. Врач вышел на трибуну следом за племянником покойного и представил экспертное заключение о причинах смерти, полное профессиональных терминов.
– Пожалуйста, переведите это на обычный язык для профанов вроде меня и присяжных, – проревел коронер и добродушно осклабился, из-под его густых усов между красными губами показались зубы.
За этим последовало простое изложение физиологических фактов, отчего публика в зале зашевелилась, зашепталась, послышались горестные вздохи и нежное сочувственное квохтанье, с каким женщины определенного склада кидаются к детям и комнатным собачкам.
Шум этот, выражавший в действительности всеобщее горе и скорбь, заставил мистера Шируотера взглянуть поверх очков на забитый до отказа зал суда и шумно втянуть воздух. Коронер будто готовился выдуть публику из зала. Однако вместо этого он протяжно вздохнул, словно ветер пронесся между ивами, и продолжил писать. Затем поднял голову и объявил перерыв в работе суда.
Вот и все, что услышали в тот день на дознании жители деревни.
