Инспектор Гиллибранд неплохо поладил с коронером, поскольку всегда ездил на велосипеде. Как только он предложил перенести рассмотрение дела, Шируотер немедленно согласился. Он ограничился тем, что заслушал показания полиции, врача и миссис Эллиот. Присяжные, одетые в лучшие свои костюмы, успели осмотреть тело и занять места на скамье, где они просидели все слушание, смирные, будто марионетки, а затем стройной шеренгой покинули зал, разочарованные и огорченные, как остальная публика, собравшаяся в суде. В здании пахло вареньем, поскольку женщины из института целую неделю усердно варили его и разливали по банкам.
– Не волнуйтесь, друг мой, – пророкотал коронер, обращаясь к констеблю.
Тот так старательно репетировал свое краткое выступление на суде, что не мог вспомнить ничего больше, а в решающий момент все слова вылетели у него из головы. Констебль Меллалью, багровый, как свекла на его грядках, вначале заикался и кашлял, потом отошел от заготовленной речи и пустился в длинные путаные объяснения.
Мистер Шируотер снял очки в золотой оправе, тщательно протер шелковым платком и протяжно вздохнул. Констебль почувствовал, как съеживается и будто даже уменьшается ростом, словно Алиса в Зазеркалье. Оставалось лишь ждать, когда разразится гроза.
– Спасибо, констебль, этого достаточно, – прогремел мистер Шируотер. – Вы действовали расторопно и проявили здравомыслие. На этом все.
Меллалью кое-как на шатких ногах сошел со свидетельской трибуны, но долгое время потом, совершая свои обходы, летал как на крыльях.
Жена выразила одобрение тем, что произвела дополнительную генеральную уборку полицейского дома, хотя середина лета давно миновала, и преподнесла мужу целый противень его любимых яблок, запеченных в тесте. Лакомство задало работы пищеварению и несколько убавило чувство легкости, а вместе с ним и веселость констебля.
Следующей в списке значилась миссис Эллиот. Она черной тенью поднялась на свидетельскую трибуну. Впрочем, ее траур не настроил коронера на скорбный лад и не заставил понизить голос до похоронного полушепота.
Он с великим удовольствием допрашивал экономку и откровенно смаковал ее ответы. Показания миссис Эллиот представляли собой слегка приукрашенное повторение ее беседы с констеблем в тот вечер, когда обнаружили труп. Вялым, безжизненным тоном она описала вкратце события, что привели к ужасной находке, и высказала свое мнение о душевном состоянии покойного накануне того дня, когда видела его в последний раз.
