– Да это же золотая жила! Настоящее сокровище! Формально я, дипломированный врач, принадлежу к противоположному лагерю, но кровь не вода. Уж мне-то известно, сколько опыта и знаний было у стариков. Эти записи бесценны, особенно для меня в моей работе. Я заберу их с собой в Лондон… Не могу дождаться, когда возьму их в руки и открою!
– Вы не возражаете, если пока они останутся у нас, доктор? – вмешался Литтлджон.
– Господи, зачем? Для неспециалистов они не представляют никакого интереса.
– И все же нам придется оставить их у себя, пока дело не будет раскрыто.
Возможно, эти записи помогут пролить свет на вопросы, которые нас волнуют.
– Хорошо. Хотя, признаюсь, я немного разочарован. Альбом с вырезками вы тоже оставите себе?
– Да, сэр. Он не менее важен для нас.
– Ладно. Только не забудьте: мне не терпится получить все как можно скорее.
Работа на этот день завершилась, и маленькая группка распалась, однако, прежде чем разойтись, Литтлджон отвел доктора Джона в сторону:
– Надеюсь, вы позволите мне задать вопрос, хотя он может показаться вам бестактным.
В ночь убийства вы находились в Лондоне, сэр?"
"– Так я теперь главный подозреваемый? Ну, полагаю, раз я единственный наследник старика, у меня имелась веская причина поторопить природу. Но что касается убийства дяди… Я слишком любил его, чтобы пойти на такое. Хотел бы я добраться до того, кто это сделал. – Доктор говорил искренне. – Впрочем, вам ведь нужно алиби, а не сентиментальная сцена. Нет, я был не в Лондоне, а в Челтнеме, оперировал. Пациенту требовалась экстренная операция.
Я прибыл туда в девять часов вечера на автомобиле и вышел из больницы около двенадцати, почти в полночь. Я ужинал там с главным хирургом, он это подтвердит. Вот его адрес.
Доктор достал визитку и нацарапал на обратной стороне имя и адрес, затем вручил карточку детективу. Тот поблагодарил его.
Гиллибранд упаковал тетради и альбом, зажал сверток под мышкой и предложил проводить коллегу до «Человека смертного», проследить, чтобы его устроили со всеми удобствами.
Детективы дошли до гостиницы и там, за кружками пива, снова принялись обсуждать трагедию.
– Нам придется повозиться с этими тетрадями, Литтлджон. Записи охватывают период в сотню лет, а то и больше, – проворчал инспектор.
– Да. Но я бы сказал, нас интересует только та часть, что касается убитого. Предлагаю начать с альбома, где собраны вырезки. Если мы там обнаружим что-нибудь любопытное, то обратимся к истории болезни нужного нам пациента, чтобы дополнить картину.
