Определенно внешность досталась ему от предков – кузнецов и костоправов, деревенских жителей. У него было грубоватое открытое лицо с маленькими темными усиками и густыми седыми бровями, ясные серые глаза и пышная седеющая шевелюра. Он выглядел растерянным – столько событий обрушилось на него после смерти дяди. Доктор явно почувствовал облегчение при виде адвоката. Тот представил его обоим инспекторам.
– Я рад видеть вас здесь, – обратился к нему Джон Уолл. – Все эти юридические и финансовые бумаги совершенно сбили меня с толку.
Хорошо, что мы с вами оба душеприказчики. Боюсь, в этой работе мне отведена пассивная роль.
Все четверо принялись разбирать документы и рабочие записи покойного. В банковских счетах ничего необычного не обнаружилось – примерно одинаковые денежные поступления и расходы на протяжении многих лет.
– Вы этого ожидали? – спросил доктор Уолл, после того как Гиллибранд потратил уйму времени на изучение банковских расчетных книжек покойного. – Мой дядя жил тихой размеренной жизнью.
Едва ли он мог быть жертвой шантажа или вести тайные дела где-то на стороне. Я мог бы сказать это вам с самого начала.
– Нам просто нужно убедиться, не так ли, сэр? – добродушно произнес инспектор. – Мы не должны ничего упустить.
Они продолжили свое занятие. Оплаченные счета лежали отдельно аккуратной стопкой. Среди бумаг нашелся журнал с именами пациентов и цифрами выплат. Цены за консультации были вполне разумными, вдобавок во многих случаях в столбце с суммами стоял прочерк – тех, кто не мог заплатить, Уолл принимал бесплатно.
Рядом с журналом лежала толстая адресная книга. Все это хранилось в ящиках большого старомодного секретера. Затем настала очередь сейфа, где покойный костоправ держал более ценные документы и личные бумаги – например, письма с угрозами и оскорблениями от возмущенных врачей и профанов-обывателей, а также большой альбом с газетными вырезками, в которых шла речь об успешных случаях исцеления или любопытных фактах и событиях семейных хроник.
Беседы с журналистами, очерки об истории семьи и тому подобное. И наконец, в сейфе обнаружилось одиннадцать изящных, переплетенных в кожу томов с густо исписанными страницами. Истории болезней пациентов. Тетради с рабочими записями всего семейства «докторов» со времени их приезда в Столден. Доктор Джон широко раскрыл глаза и с нежностью погладил кожаные корешки.
– Боже мой! – воскликнул он.
