Алир поперхнулся и резко повернулся на голос, рядом с ним стояла непонятно откуда взявшаяся хрупкая рыжеволосая девушка лет двадцати. Темные глаза незнакомки были устремлены на картину.
– Свет был направлен необычно, не так, как вы привыкли, но это находка. Краски действительно немного потерялись, но зато появилась глубина. Неужели вы не видите?
Готовый взорваться Кумар перевел взгляд на картину, перед которой балансировал на стремянке директор выставки, и несколько секунд пристально вглядывался в нее.
– Но краски потерялись, – пробурчал он наконец.
– Я думаю, вам следует пригласить мастера, который ставил вам свет, и вместе с ним обсудить эту проблему, – закончила рыжая. – Мне кажется, вы его недооценили."
"– Возможно, вы правы, – согласился Алир и замахал руками: – Не надо ничего править! Не надо!! Вызовите сюда человека, который это сделал!
– Но… – Представитель мэрии удивленно посмотрел на художника. – Я не уверен, что он еще здесь.
– Ничего, я подожду.
Кумар перевел взгляд на рыжую:
– Признаю, был не прав.
Вы художница?
– Увы, всего несколько уроков у хорошего мастера, – девушка задорно улыбнулась. – Родители хотели, чтобы я была всесторонне развита.
– Их усилия не пропали даром. – Маэстро приосанился. – Меня зовут Алир Кумар.
– Я знаю, – улыбка рыжей стала еще лучезарнее.
Художник почувствовал подвох:
– Если вы журналистка, то предупреждаю сразу, даже несмотря на вашу неоценимую помощь, я не изменю своему правилу: я принципиально не даю интервью до начала выставки.
– Я не журналистка. – Девушка дотронулась до руки Кумара и понизила голос. – Меня зовут Инга. Сантьяга просил вас уделить мне несколько минут.
Если бы не настоятельная просьба комиссара, художник вряд ли бы нашел время для встречи с наемниками.
Шас прищурил черные глаза:
– Чем я могу помочь Сантьяге?
– Вас не очень расстроит, если я скажу, что помощь требуется мне, а не комиссару?
– Ни в коем случае, милая девушка, ни в коем случае. – Алир пристроил кружку рядом с какой-то скульптурой и, нежно подхватив Ингу под локоток, неспешно направился вдоль картин.
– Кстати, вы пробовали себя в качестве натурщицы? У вас замечательный типаж: невинность и распутство, скромность и похоть. Причем совершенно непонятно, что из этого маска, а что – настоящее. Я даже вижу вас… – Художник прикрыл глаза. – Да! В скалах! Нет…
Свита с изумлением наблюдала, как позабывший обо всем маэстро блуждает по выставке в компании рыженькой инженю.
