Секретарь пришел довольный и порозовевший. Облизнул маслянистые губы. Вздохнув, сел в кресло и устроился поудобнее. Было видно, что настроение у него явно улучшилось. «Пообедал», — догадалась Зоя.
Секретарша принесла на подносе стакан чая в подстаканнике и фарфоровую, в красный горох, сахарницу. Секретарь, не поднимая головы от Зоиного листа, кивнул.
Зоя присела на край стула. Он закончил читать, шумно глотнул чай и поморщился. Потом положил в чай сахар — четыре куска. Звякая ложечкой, долго размешивал его, еще раз глотнул и поднял глаза на Зою.
– Хорошо, — сказал он. — Можете идти.
Зоя кивнула.
– А ход этому делу будет? — спросила она.
– Ну, — он усмехнулся, — для чего-то мы же здесь сидим и едим свой хлеб. Не волнуйтесь. Ход дадим. Не сомневайтесь! Нечисть надо из наших рядов убирать.
Зоя снова закивала.
– Знаете, меня больше всего возмутил поступок Мащенко, — сказала она. — Странное такое поведение. Покрывательство какое-то. И это — секретарь парторганизации института! — возмущенно и горячо сказала она.
— Ну, и Миловидов, конечно. Государство его поит, кормит. Учит. А он… — Она расстроенно махнула рукой. — Не умеют люди ценить хорошее.
Секретарь внимательно посмотрел на нее. Потом встал, протянул ей руку и повторил:
– Спасибо за сигнал. Я все понял. Будем работать.
Зоя крепко пожала ему руку и попрощалась.
В коридоре она поняла, что от волнения сильно проголодалась. Она поднялась в буфет, взяла щи со сметаной, две сосиски с тушеной капустой, чай и булочку с маком.
С удовольствием поела и подумала: «Хорошо кормят в райкоме, не то что у нас в институтской столовке. Ну и правильно. Еще здесь не хватало воровать, у этих людей, на которых страна держится».
Зоя вышла на улицу. Погода была чудесная — солнце, легкий, свежий ветерок, запах молодой, еще не пропыленной зелени. Она остановилась, глубоко вздохнула и улыбнулась. Впереди была еще целая куча дел — неотложных и важных. Но самое неотложное и важное она сегодня сделала. Зоя поспешила к метро.
Шура
Тетка Рая сидела на кухне и думала, что делать. Валерик, конечно, сволочь поганая, весь в своего папашу. Она вспомнила, как молодая и красивая сестра Любка приезжала из Москвы летом в гости с маленькой Шуркой — так тот, кобелюка, вьюном вокруг нее вился. Любка, конечно, на него не смотрела — зачем ей эта пьянь деревенская? Мужа-красавца своего любила. Но тот, паразит, ведь не смотрел, что Любка — сестра. Рая вздохнула. Где он, гад и кобель? Давно в могиле.
