Шурка совестливая, ухаживать будет. Но главное — они будут москвичи. С трехкомнатной квартирой. Ни скотины, ни огорода, ни печки, ни сортира дощатого. Горячая вода, теплый туалет, плита белая газовая. Батареи греются. Намерзлась Раиса за свою жизнь.
В общем, как надумала это, так плакать и жалеть себя перестала. Поставила на плиту чайник, заварила свежего чайку и заглянула к племяшке:
– Идем, Шурка, чай пить! Идем! С чаю всегда легчает. Особенно со сладкого да с конфетами.
Как-то все не очень…
Да нет, все и не так уж плохо.
По крайней мере, у Тани с Лялькой — две недели спокойной жизни, с почты звонили только родителям, никаких мужиков. Да и кому, собственно, звонить? Мама сказала, что звонил «этот твой». Понятно — Смолянский. Пытался выяснить, куда уехала Таня. Мама, естественно, молчала как партизан. Лялькина маман поливала папашу. Ну это песня старая. И когда успокоится?
Они купались, загорали, объедались фруктами. По вечерам трепались, обсуждали Лялькин отъезд и Веркину историю. Верку было жалко. Очень жалко — до слез.
К десятому дню захотелось домой. Странно устроен человек! Торопится к проблемам. Лялька никак не могла успокоиться по поводу Зои. Говорила, что устроит ей — мало не покажется. Таня уговаривала Ляльку с ней не связываться — себе дороже. Никогда не знаешь, что от этой гадины ждать. Еще может навредить с отъездом. Лялька все это понимала, но успокоиться было трудно. Последние два дня даже неохота было ходить на пляж. Усилием воли… Дурочки! Не знали, что впереди — не сахар.
Верка пыталась найти в Питере какие-нибудь концы.
Пока не получалось. Отцу она больше не звонила, хотя понимала, что вряд ли обойдется своими силами. И еще понимала, что в Москву не вернется. Наплевать, что остался последний курс и диплом. Да и вообще — на все наплевать!
Светик кокетничала со вторым секретарем — тем самым красавцем плейбоем, тем более что его супруга отбыла в Москву в отпуск. Секретарь улыбался и делал Светику комплименты. А однажды, когда никто не видел, погрозил ей пальцем, как бы шутя.
Светик рассмеялась, кокетливо повела плечиком: дескать, что же я могу с собой поделать? А однажды, совсем поздно вечером, проходя мимо его дома, увидела, как он сидит на диване, положив ноги на журнальный стол, и потягивает из широкого стакана виски. Светик встала на цыпочки, подошла к окну и постучала. Он растерянно посмотрел по сторонам и повернул голову. Потом резко встал, подошел к окну, приоткрыл створку и жестко сказал:
– Заигралась совсем. Страха нет.
