Отказываться — грех. Тетка нажарила чебуреков, сварила огромную кастрюлю настоящего «хохлацкого» борща. Были еще жареные бычки, пойманные дядькой, огромный арбуз и знаменитые местные маленькие и круглые дыньки со смешным названием «колхозница». Объелись так, что не могли слезть с дивана. Какое море? Только бы рухнуть на подушку. Приложив все волевые усилия, они сползли с дивана и, поблагодарив замечательных и радушных хозяев, побрели к себе — разбирать сумки. Благо — недалеко. А на море — завтра. Впереди еще целых пятнадцать дней.
Успеем!
Светик
К Светику все отнеслись настороженно — видимо, эта дура Катя постаралась. В магазины, в город, тетки ее не приглашали. «Ничего, справимся. Поедем в субботу с Виталиком на машине», — подумала она. А вообще-то делать было нечего. Готовить Светик не собиралась. Что ей на общей кухне с этими клушами делать? Слушать, как они хихикают, глядя на ее кулинарные потуги? Сидела целый день в комнате, смотрела телевизор. Слава богу, на территории был бассейн.
Выходила, стелила на шезлонг полотенце и загорала, попивая холодную кока-колу или пиво. Тетки проходили мимо, волокли орущих детей и кидали на Светика злобные взгляды. А ей — плевать! Очень ей интересно, какого цвета у детей сопли, у кого понос, где дешевле и без того копеечные куры и где распродажа китайской обуви. Однажды Светик сказала в присутствии посольских дам, что обувь должна быть итальянской, и только итальянской. Остальное — не обувь. Почувствовала, как воздух вокруг нее сгущается и пахнет ненавистью.
Больше в дебаты не вступала.
Виталик приходил вечером, пил пиво с бутербродами и яичницей и засыпал перед телевизором. Она на него смотрела и явственно ощущала яркую, как вспышка, ненависть в сердце. Так, что даже начинало тошнить.
Спать она ушла на диванчик в гостиной — только бы не чувствовать его запаха, не ощущать его дыхания, не касаться его тела.
Отрывалась по выходным — в магазинах. Местные лавки не признавала, только торговые центры, где все, естественно, дороже.
Рестораны любила итальянские и французские. Когда муж высказывал недовольство, удивленно вскидывала брови:
– А ты как хотел? Я что, сюда ехала твои портки стирать?
Виталий сжимал зубы и молчал — уговор дороже денег. Ну отчего же так тошно? Ничего не радует и не греет. Веселенькая жизнь! Врагу не пожелаешь!
Через полгода на гастроли приехал Мариинский балет. Аншлаг, успех — все понятно. В посольстве для артистов устроили торжественный прием.
