Да и какой это кайф — шататься по магазинам, покупать всем подарки, пить кофе в маленьких кафешках, непременно со штруделем, есть горячие, брызжущие соком сосиски с кислой капустой! И плевать на килограммы! Дома падать без сил на диван и через пятнадцать минут разбирать шуршащие пакеты и примерять наряды. Оценивать друг друга и критиковать. Радоваться и огорчаться, если что-то не подошло или просто не идет. «Или мы не жэнщыны?» — как говорила Лялька.
А вечерами сидеть в креслах, пить красное вино и трепаться, трепаться… Трепаться бесконечно.
Потому что темы — неиссякаемы. Потому что им всегда интересно друг с другом. Потому что каждую из них волнует жизнь друг друга. Да потому… Да просто потому, что у них эта жизнь — на троих. С самого детства. И они знают про себя все. Про себя и про всех остальных. И многое им будет понятно без слов. Они могут просто молчать, но все равно будут понимать и чувствовать друг друга. И им будет так хорошо вместе и так спокойно! И в эти минуты они будут особенно отчетливо и ясно понимать, ЧТО в жизни так дорого стоит.
И будут так волнительно и трепетно ощущать, что у них ЭТО есть!
В последний вечер пошли в ресторан. Выбрала, конечно, Верка. Ресторан пафосный и шикарный, дорогой. Сначала на Верку наехали — на фиг это надо? Понты уже не для нас. Но оказалось правда божественно вкусно. В общем, денег не жалко.
Лялька осторожно сказала Верке:
– Нужен мужичок, Верунь! Ну, хоть так. Для здоровья.
– И для души, — добавила Таня. — Для души тоже, между прочим, не помешает.
А то ты с двумя стариками чокнешься в итоге.
– Магазинчик хочу открыть, — поделилась Верка. — Маленький, в хорошем месте, в центре. Торговать посудой. Стеклом. Я в этом немного разбираюсь. И люблю это дело. Вот это и будет — для души. А мужика — не хочу. Ничего не хочу. Душа пустая, ни былинки. — Она замолчала, потом, усмехнувшись, продолжила: — Есть один. Ухажер, блин. На пятнадцать лет моложе. Красивый парень такой. Фактурный.
– Ну! — вскрикнула Лялька. — И давай. Для здоровья! С душой потом разберемся.
Верка кивнула:"
"– Вместе с алычой у меня полтитьки отрезали. Думаю, зрелище не слишком эстетичное. Особенно — для молодого красавца.
– Забыли, — кивнула Лялька. — Молодой не нужен. Приезжай в Москву. Мы тебе солидного найдем. Ты только дай команду!
Утром было долгое прощание. Эммочка рыдала и бросалась на шею поочередно — то к Тане, то к Ляльке. Верка злилась и ее оттаскивала. Таня подошла к Гарри и поцеловала его в морщинистую щеку.
