Зачем страдать, видя собственное отражение в зеркале твоих глаз?
— Син…
Джо посмотрела на его профиль. С ирокезом и полуприкрытыми глазами, взглядом, сфокусированными на дороге впереди, он выглядел именно как те, кого описал ей. Военный, повидавший самое худшее в человеческом мире, который находился во власти правительств и жадных политиков и знал, что доверие — это непозволительная роскошь.
— Я бы хотела сказать, что мне жаль, — сказала она.
— Никакой жалости, помнишь?
— Ее и не было с моей стороны. — Она ненадолго отпустила руля, вскидывая руки в примирительном жесте.
— Я сказала, что хотела бы выразить это. Я также хотела бы сказать, что ты — далеко не издевка, и что я благодарна, что ты открылся мне. Сдается мне, ты не любишь говорить о себе, и я понимаю почему. Меня печалит твое прошлое. — Когда он открыл рот, Джо покачала головой. — Но я этого не сказала. Я просто сказала, что хотела бы это сделать.
Уголок его рта дернулся, словно он пытался скрыть улыбку.
— Ты мухлюешь.
— В следующий раз четче формулируй свои желания.
— Да. — Он посмотрел на нее. — Я так и сделаю.
Через мгновение он протянул руку и слегка сжал ее колено. Он не стал убирать руку, и Джо накрыла его ладонь своей.
— Мне правда очень жаль, — тихо прошептала она.
Син убрал руку, разрывая контакт, а затем откашлялся.
— Так куда мы едем? — спросил он резко, как будто закрывая дверь.
Закрывая на прочный замок.
Глава 35
Перед гаражом Братства Бутч подхватил под руку подругу своей мертвой сестры, не позволяя ей упасть на грязный асфальт.
Мэл Маккарти была жестоко избита, так, как нельзя бить ни одну женщину.
— Что, черт возьми, случилось с тобой?
Мэл вцепилась в лацканы его кожаной куртки своими израненными руками.
— О, Боже, Бутч…
Она смотрела на него, кровь текла из носа, и капли падали на лиф ее бледно-розового бюстье, расплываясь ярко-красным пятном над левой грудью. На лице виднелась ужасная ссадина, которая тоже кровоточила, а на бледной коже горла краснела полоса от удушения. На этом травмы не заканчивались.
Толстая царапина шла от ключицы к ложбинке груди, ее черная юбка была перекручена, черные чулки в сеточку порваны, кровь от царапин и порезов стекала по голой коже бедер.
— Иди сюда, — сказал он, поднимая ее. — Давай заберем тебя с холода.
Открыв дверь в гараж, он помог ей войти, поддерживая, пока она хромала на ту шпильку, у которой оставался каблук. В нише, рядом с холодильником и обогревателем, стояло несколько мягких кресел, и он отвел ее к одному из них.
