И я буду защищать себя и своих людей от чужаков. Неважно, кто они или насколько добродетельными могут быть. Если ты представляешь опасность для меня? Для моих братьев? Для тех, кому я служу? Ты покоришься мне. И за свою неосторожность заплатишь плотью и кровью. А когда закончу? Я о тебе и не вспомню… не потому, что меня замучает совесть, а потому, что ни ты, ни твоя смерть не имеет для меня значения.
Холодный страх развернулся в груди Джо.
— Я не воспринимаю такую логику. Подобные выводы. Я имею в виду, жизнь — это жизнь.
— Тогда ты никогда не смотрела в глаза тому, кто хочет убить тебя лишь потому, что ты не такая, как все. Потому что разделяешь иную веру. Потому что живешь другой жизнью. Военное время очень отличается от мирного.
Джо покачала головой.
— В любом случае, ты сказал, что двоюродный брат привел тебя в армию? Какие войска? Или это был спецназ?
— Да, что-то вроде спецподразделения. Мы сражались… много лет в Старом Свете. Затем очаг конфликта изменил курс, и я приехал в Америку с командиром моего отряда.
После определенной… переориентации… мы попали в подчинение одному могущественному человеку, на которого я сейчас и работаю. По сей день.
Джо подумала о вспышке влечения, которую почувствовала, когда увидела его в черной коже, обвешанного оружием. Син казался таким волнующим и загадочным. Теперь она столкнулась с реальностью, в которой использовали все эти пистолеты и ножи. С какой целью. Какой вред это тело причинило другим.
— Чем бы ты занялся, если бы не война?
Последовала пауза.
— Я стал бы фермером. — Он сменил позу. — Мне бы хотелось иметь участок земли, который я мог бы обрабатывать. Животных, за которыми нужно ухаживать… ездить на лошадях, пасти и доить коров. Мне бы хотелось… единения с землей.
Сина, казалось, охватила печаль, и когда он поднял свои руки и уставился на них, Джо подумала, что он представляет, как его руки погружаются в плодородную почву, или гладят бока здоровой лошади, обнимают новорожденного теленка.
— Фермером, — повторила она тихо.
— Да, — он положил ладони на бедра. — Но моя жизнь сложилась иначе.
Какое-то время они молчали. Затем она почувствовала необходимость сказать:
— Я верю тебе. Во все, что ты сказал, я верю.
Син наклонился в сторону и запустил руку в карман кожаной куртки. Вынув тонкий кошелек, он протянул ей ламинированную карточку.
— Вот мои водительские права. — Когда она покачала головой, он положил карточку перед ней. — Нет, давай закончим с этим.
