Быстрее перебирая своими тощими ногами, он отбежал на расстояние от своего отца, нацелившись на садовые инструменты. Маленькие ладошки обхватил изношенную, покрытую потом рукоять граблей, он расположил их вдоль своего тела, скрывая от взора отца, дожидаясь, пока он приблизиться.
Громогласный топот замедлился, когда Син застыл, и его отец дышал шумно и тяжело, как бешеный бык.
Син ждал приближения, громоподобного, сотрясающего землю приближения, и задышал также как и отец. Он опустил взгляд на руки, сжимавшие грабли, и, увидев на них красный цвет, удивился, когда успел пораниться…
Нет, это была не кровь.
Это его глаза сияли красным светом, как и глаза отца.
Но времени подумать об этом не было."
"Когда отец почти сократил дистанцию, мозг Сина просчитывал момент нападения, необходимый угол, сможет ли он поднять вес граблей, что казался пушинкой для его отца и тяжелым булыжником для него самого. Но тело знало ответы на эти вопросы, и у него были силы.
Пока он раздумывал над «как» и «когда», его рука и торс внезапно и скоординированно начали действовать.
Замах был слишком точным и уверенным для него. И Син не знал, кто удивился больше — он или его отец. Отец повернул лицо, в неверии уставившись на острые пики, что надвигались на его голову.
У Сина оставалось мало сил, а грабли были тяжелыми. Однако зубья было не остановить. Прежде чем отец успел выставить руку или уклониться, металл глубоко вспахал красное, искаженное гневом лицо, пройдясь по виску, щеке и носу.
В воздухе брызнула кровь.
Отец взревел от боли, грязная медвежья лапа поднялась к ободранной голове. А грабли под действием инерции дошли до земли, цепляясь в нее как хищная птица когтями.
Син дернул рукоять. Потянул изо всех сил, снова вскидывая орудие, налегая всем весом.
Он посмотрел на отца и застыл.
Отец выпрямился и опустил руки. Один его глаз вывалился наружу, свисая на кровавой нитке, глазное яблоко касалось скулы, а пустая глазница зияла черной дырой.
Лицо исказилось от ужаса и жажды мести, рот с обнаженными зубами был широко распахнут, клыки полностью выступили из челюсти.
Грабли выскочили из земли, словно живые, вскинулись в хватке Сина, меняя местами зубья и тупое навершие рукояти.
Не осознавая себя, Син сделал выпад и воткнул деревянное древко в глазницу, прикладывая все силы в теле. Он с облегчением осознал, что орудие вошло как по маслу.
