Ему это пойдет только на пользу, заставит чуть сильнее понервничать. Да и мне тоже: утром у меня встреча с самым старшим представителем торговой гильдии, который просил о приватном разговоре.
Предупреждаю, что ужин я предпочту сам себе сделать, отпускаю всю прислугу раньше и ухожу в городок. Правда, оставляю на входной двери артефакт с небольшим запасом защитной магии, на случай, если мэр решит снова сунуться.
Возвращаюсь в совершенно пустой и темный дом. Марика уже легла спать? Вряд ли. Она допоздна читает при своей совершенно отвратительной свече.
Хотя скоро и мне придется пользоваться такими.
Но только шагнув за порог, я замечаю два подозрительных факта: в воздухе весьма и весьма неприятно воняет, а из флигеля доносится очень знакомая и в то же время уникальная мелодия. “Все выше, и выше, и выше…”
Я иду по ним как по тонкой веревочке, чтобы узнать, чем же занят мой подарочек, полный сюрпризов. В конце концов, я замечаю тонкую полоску света из-под двери, видимо, в мастерскую.
Едва слышно открываю дверь и тихо подхожу к Марике, которая увлеченно что-то куда-то переливает, довольно громко напевая песню.
— Колдуешь? — спрашиваю я, и вместе с испуганным вскриком Марики в меня летит какая-то жидкость.
Глава 38
Словно в замедленной съемке вижу, как капли концентрированного щелока летят на дорогой камзол дракона, и меня простреливает испугом. На инстинктах и привычке очень аккуратно, но быстро отставляю котелок с щелоком и лопатку.
— Роувард! Скорее раздевайтесь! — вырывается у меня раньше, чем я успеваю обдумать фразу.
Не тратя время на лишние сомнения начинаю расстегивать пуговицы на камзоле дракона. Пальцы даже почти не дрожат: сейчас надо сконцентрироваться, но сердце колотится где-то в горле. Дракон стоит неподвижно, но я чувствую, как напряжены его мышцы, как сбивается дыхание, когда мои пальцы случайно касаются шеи.
— Рубашку тоже! — вслух говорю я, замечая, что капли попали и на дорогой шелк.
Черт! Да я не расплачусь! Хотя чем мне платить? Я целиком принадлежу этому дракону.
Рубашка с трудом стягивается с широких плеч и на меня накатывает раздражение:
— Да помогите же мне уже! — шиплю я, чуть сильнее торопливо дергая ткань.
Костяшки пальцев задевают горячую кожу, и по рукам бегут мурашки.
— Что ты делаешь, Марика? — его голос звучит непривычно хрипло, отзываясь дрожью где-то внутри.
— Свечи! — выпаливаю я, и только потом понимаю, что он вообще не об этом.
