Внутренние стенки вибрировали от долгожданного ощущения наполненности и дрожи сильного тела надо мной.
Стараясь не причинить мне боль первым проникновением, Рагнар стискивал зубы до скрежета, напрягаясь так, что на лбу выступила испарина. Чёрные густые брови сошлись к переносице, красивые густые ресницы закрытых глаз напряженно подрагивали. На какое-то время он замер, окаменев, а затем тёмные дикие глаза снова распахнулись.
— Рагна-а-ар… — всхлипнула, ерзая от нетерпения.
Где-то глубоко внутри мелькнула маленькая кусающая вспышка боли, — у меня так давно никого не было, а он был таким большим, — но удовольствие и чистое примитивное желание перевешивали все неприятные ощущения.
И, словно что-то для себя решив, мужчина вдруг навалился на меня сверху, хватаясь руками за края стола по обе стороны, и стал жестко двигаться, с каждой минутой наращивая темп. Он вбивался в меня, как дикий зверь, почти пугая темнотой инфернальных глаз. Их заволокла самая что ни на есть тьма.
Вскрикивая, ногтями царапала массивные бедра надо мной, и полуприкрытыми глазами наблюдала за игрой вихрей магии графа.
Чёрные ленточки бешено метались, скользя между нашими влажными телами. Сейчас их прикосновения стали ещё более ощутимыми, и, когда они игриво скользили вокруг моих сосков, у меня от ощущений темнело перед глазами.
Лопатки жгло от силы толчков, стол скрипел, пошатываясь, комната наполнилась громкими грязными шлепками и хриплыми стонами.
Кровь в моих венах горела от неожиданной всепоглощающей страсти. Ещё никогда в жизни я не чувствовала такой необходимости к кому-то прикасаться, кого-то чувствовать…
Уронив голову мне на грудь, Рагнар прикусил левый сосок, вызывая у меня новый протяжный стон.
Грубые пальцы отпустили края стола и вцепились в мои бедра. Он вдруг стянул меня ещё ниже, вынуждая неудобно свисать с края мебели, но от этой напряженной корявой позы мышцы паха стянуло сладкой судорогой.
Схватившись за плечи мужчины, запрокинула голову и яростно впечатала в него свои бедра, столь же дико отвечая на каждый толчок.
Горячие влажные губы смяли мои в жестком нетерпеливом поцелуе. Длинный проворный язык властно выводил внутри замысловатые узоры, и, вдруг представив те же его движения внизу, хрипло простонала, дрожа всем телом.
Внизу натянулась пружина острого, почти болезненного удовольствия, и, задыхаясь, я сильно, до судорог по всему телу, кончила.
Граф впечатал меня поясницей в край стола и рвано толкнулся вперед, с глухим вскриком забившись в конвульсиях.
