Жиржа и Шим спустились в холл точно в тот час, когда окончился срок их пребывания. Истекли десять дней, и жаблоид и крымыш пришли к управляющей сего загадочного места, то бишь ко мне.
Мы с Феликсом в этот момент находились в холле вдвоем.
— Госпожа управляющая, — поприветствовал меня крылатый зверь. — Странный птиц. Мы хотим уйти. Мы с Жиржей отдохнули и все решили.
— Да, конечно. Куда именно вы желаете выйти? — покосилась я на белое туманное нечто за окошком входной двери.
— Мы хотим положиться на волю управляющей, — пафосно сообщил Шим и сел столбиком.
Передние лапы он сложил на груди, как мультяшный персонаж. — Нам нужно, чтобы и мне, и Жирже было там хорошо. Мы дружим и решили не расставаться.
Кивнув, я закрыла глаза. Понятия до сих пор не имею, по какому принципу все это работает. Бесовство какое-то. Как я направляю это место из ниоткуда в куда-то? Ни малейших догадок.
Минута, другая… Я изо всех сил желала перенести отель куда-то, где этим двоим рыжим будет комфортно и уютно.
— Стоп. Мы выбираем это, — громко крикнул крымыш.
Стоп так стоп. Наверное, мы уже где-то находимся. Понять бы, из чего они там выбирали? Я-то с закрытыми глазами была.
И правда, когда я подошла к двери и выглянула, то увидела изумрудную зелень, стволы деревьев, яркие цветы, похожие на орхидеи, вдалеке речка, сверкающая на солнце.
Первым, как настоящий мужчина, на волю выбрался крымыш. У порога его команды ждала самка жаблоида.
— Жиржа, все в порядке. Выходи, — позвал снаружи Шим.
Шестилапая жаба медленно и неповоротливо повернулась ко мне и Феликсу.
— Спасибо. Нам было тут приятно. Отдохнули мы душой и телом. Двуногая самка, и тебе спасибо. Твои слова помогли мне понять себя и найти покой. И тебе, пернатый, — в филиура вонзился кокетливый взгляд. — В качестве благодарности я в вас плюну.
— Не… — хотела я сказать, что не надо в меня плевать.
Но было уже поздно. Вот как стояли рядом мы с Феликсом, так и прилетела в нас ярко-зеленая слизь, похожая на сопли.
— Кхе, — вытирая лицо, сказала я.
— Ух-ху, — поддержал меня ночной портье, счищая лапкой слизь с правого глаза.
Вот честно, я пребывала в таком офигении, что даже не могла возмутиться. Стояла и обтекала. В буквальном смысле.
— Это унивесральное противоядие, — невинно лупая глазищами, пояснила Жиржа.
— Униве-сральное? — просипела я. Моральных сил поехидничать я в себе не нашла.
— То есть от всех ядов. От любых. Навсегда, — вздохнула Жиржа. — Жаблоид же я. Наша слюна — почти как яд, но наоборот.
