Я отошла в сторону, но Боунс последовал за мной, отмахиваясь от сестры и суетящихся рядом врачей.
– Флоренс! – произнес он возбужденно. – Если ты не скажешь да, то…
– Боунс, это все стресс. Ты не осознаешь, что говоришь.
Я не на шутку встревожилась. Конечно, мне не впервой было слышать всякий бред от Боунса, но на этот раз он и правда меня беспокоил. Особенно полыхающее пламя у него в глазах. Только бы с ним все было хорошо! Я прижала ладони к его лицу и стала легко растирать кожу. Она была холодной, как лед, но изнутри его явно одолевал жар.
– Я не подпущу к себе никого, пока не услышу «да», – громко сказал Боунс, удивив спасателей. Но больше всех – меня.
Путаясь в ногах, я подошла к доктору и тихо сказала ему, оглядываясь на Боунса:
– Мистер Крюгер, я думаю, ему тоже требуется успокоительное. Двойная доза.
– Мисс, – негромко заговорил доктор, – а может, проще будет сказать «да»? Одно дело – поставить укол миниатюрной девушке, как вы. И совсем другое – крепкому парню вроде него. Вы знаете, что он увлекается тайским боксом и холодным оружием? К тому же мистер Оушен спонсировал закупку новых вертолетов для нашей службы в прошлом году, нам бы не хотелось… Ну, вы понимаете, портить отношения…
Я всмотрелась в Боунса, который стоял неподалеку и был явно взбудоражен.
– Да он болен, мистер Крюгер! Вы что, не видите? Он в бреду! – громко зашептала я на ухо доктору. – Мы познакомились с ним два дня назад! Я не могу сказать «да»!
– Позвольте вам кое-что рассказать. – Он взял меня за руку и отвел чуть дальше.
– Сначала мистер Оушен позвонил нам и сказал, что его девушка – да-да, его девушка — тонет в море. Потом он поднял на уши еще и береговую охрану соседнего города. Это их вертолет кружит над морем, видите? А потом разругался с мисс Фионой, хотя он души не чает в своей сестре, уж поверьте. Она мне все рассказала еще до того, как вы появились на пляже, я давал ей успокоительное. А потом мистер Оушен бросился в море и не собирался вылезать из него без вас. Вы ему не безразличны.
Странно, что вы этого еще не поняли.
Услышанное не просто меня потрясло. До меня наконец дошло, что предложение Боунса – никакой не бред. А пламя бушует у него в глазах, вероятно, вовсе не из-за болезни, а например, ну…
Да быть этого не может.
– Это горячка, мистер Крюгер, – возразила я, нервно оглядываясь на Боунса.
– Это любовь, мисс Флоренс, – заключил врач.
Самообладание оставило меня. Сила, выносливость, выдержка – все растрескалось, рассыпалось в пыль.
