— Но мне интересно, меньше ли в этом наивности, чем в тех моментах, когда я доверяюсь незнакомцу, моему врагу варвару, с которым я плохо обращался.
Он долго продолжал удерживать взгляд Дэмиена.
— Я знаю, что ты собираешься уйти, когда закончится эта приграничная борьба, — сказал Лорен. — Меня интересует, собираешься ли ты все еще использовать нож.
— Нет, — ответил Дэмиен.
— Увидим, — сказал Лорен.
Дэмиен посмотрел в сторону, окидывая взглядом темноту за пределами лагеря.
— Ты действительно думаешь, что все еще возможно остановить развязывание этой войны?
Когда он вернул взгляд, Лорен кивнул — легкое, но твердое взвешенное движение, ответ ясен, безошибочен и невозможен: да.
— Почему было не положить конец охоте? — Спросил Дэмиен. — Зачем ехать и скрывать предательство твоего дяди, если ты знал, что твоя лошадь отравлена?
— Я… предполагал, что все было подготовлено так, чтобы казалось, что кто-то из рабов это сделал, — ответил Лорен со слегка вопросительной интонацией, словно ответ был настолько очевиден, что он интересовался, правильно ли он понял вопрос.
Дэмиен опустил взгляд и выдохнул с подобием смешка, но только он не был уверен, какая именно эмоция его вызвала. Он думал о Наосе, который был так убежден. Он хотел бы положить вину за свои чувства на Лорена, но не было имени для того, что он чувствовал, и в конце он ничего не сказал, но молча прикрыл костер валежником; а когда настало время, он улегся на свой мешок спать.
* * *Он проснулся от стрелы арбалета, направленной ему в лицо.
Лорен, который стоял на часах, теперь находился в нескольких футах от него, и рука всадника из клана сжимала его плечо. Голубые глаза Лорена были сощурены, но он не излагал вслух никаких своих обычных замечаний. Теперь Дэмиен знал точное количество стрел, которые нужно было нацелить на Лорена, чтобы заставить его замолчать. Шесть.
Мужчина, стоявший над Дэмиеном, отдал ему краткий приказ на Васкийском диалекте, его толстые пальцы в полной готовности лежали на арбалете.
Приказ прозвучал похоже на «поднимайся».
С их захваченным кланом лагерем и его вниманием, прикованным к стреле арбалета, Дэмиен осознал, что сейчас собирается поставить на это жизнь.
Лорен повторил на чистом Виирийском:
— Поднимайся.
И затем запнулся, когда всадник, удерживавший его, жестко заломил ему руку за спину и, схватив за волосы, нагнул голову. Лорен не сопротивлялся, когда его руки оказались связанными за спиной полосками кожи, а более широкая полоска легла на глаза.
