Затем добавил, когда Дэмиен посмотрел на него с откровенным недоверием: — Не из доброты. Мало смысла натравливать меньшее чувство долга на куда более глубокое чувство. Ни один лидер не сможет ожидать преданности в таких обстоятельствах.
Дэмиен ничего не ответил на это, но только снова посмотрел на огонь.
— Я никогда не видел такого броска, — сказал Лорен. — Я никогда не видел ничего подобного. Каждый раз, когда я смотрю, как ты сражаешься, я задаюсь вопросом: как Кастору удалось заковать тебя и отправить на корабле в мою страну.
— Там было… — Он осекся. Там было больше людей, чем я мог побороть, почти сказал он. Но правда была проще, и сегодня он был честен с собой. Он сказал: — Я этого не ожидал.
В те дни он ни разу не пытался поставить себя на место Кастора, на место окружающих его людей, понять их амбиции, их побуждения; те, кто открыто не был его врагом, как он верил, были в основном похожи на него самого.
Он посмотрел на Лорена, на контролируемую позу, на холодные, нечитаемые голубые глаза.
— Уверен, тебе бы удалось избежать удара, — сказал Дэмиен. — Я помню ночь, когда люди твоего дяди напали на тебя. Первый раз, когда он пытался убить тебя. Ты даже не был удивлен.
Повисло молчание. Дэмиен почувствовал в Лорене внутреннюю борьбу, словно он решал говорить или нет. Вокруг них опускалась ночь, но огонь продолжал тепло светить.
— Я был удивлен, — сказал Лорен, — в первый раз.
— В первый раз? — Переспросил Дэмиен.
Снова повисло молчание.
— Он отравил мою лошадь, — сказал Лорен.
— Ты видел ее, в то утро перед охотой. Она уже ощущала это, даже до того, как мы выехали.
Дэмиен вспомнил охоту. Он вспомнил лошадь: беспокойную и покрытую потом.
— Это… было дело рук твоего дяди?
Молчание растянулось."
"— Это было моих рук дело, — сказал Лорен. — Я подтолкнул его, когда сделал так, что Торвельд забрал рабов в Патрас. Я знал, когда делал это… оставалось десять месяцев до моего восхождения на престол. У него истекало время, чтобы нанести окончательный удар.
Я знал это. Я спровоцировал его. Я хотел посмотреть, что он сделает. Я просто…
Лорен резко замолчал. Уголки его губ изогнулись в небольшой улыбке, в которой вовсе не было веселья.
— Я не думал, что он действительно попытается убить меня, — сказал он. — После всего… даже после всего. Так что, как видишь, я еще способен удивляться.
Дэмиен ответил:
— Нет ничего наивного в том, чтобы доверять своей семье.
— Поверь мне, есть, — сказал Лорен.
