У меня еще вчера ваши слова вызвали подозрение. Получается, что, придя в номер к Руте Юльевне, вы сразу разделись, а она все еще ходила в одежде? И если вы успели набросить халат и выбежать в коридор, то каким образом Рута Юльевна успела так быстро одеться? К тому же она была и причесана. Я вчера обратил внимание на эти несуразности, но решил их все-таки проверить.
— Проверили? — спросила она, глядя на него с презрением.
— Конечно, проверил. Вы мне врали. И я, пытаясь поверить вам, даже сегодня утром подсказал вам версию вашего поведения у следователя на допросе.
Я был уверен, что Рута Юльевна подтвердит факт вашего пребывания в ее номере.
— Она сказала, что меня там не было?
— Она подтвердила, что вы у нее были. Только не тридцать минут, а пять. И за несколько секунд до того, как вы к ней пришли, она слышала крик и сдавленный стон. Что-то в этом роде. А потом вы к ней постучались. Когда раздался крик горничной, вы все еще разговаривали и между вами ничего не было. Рута Юльевна вышла первая, а вы, надев халат, вышли следом.
Вы не могли дотронуться до ручки дверей номера Лилии Омельченко ни при каких обстоятельствах. В присутствии стольких людей. Значит, вы дотронулись до ручки до того, как вошли в соседний номер. Значит, вы мне солгали.
— Это она вам сказала? — с некоторым вызовом спросила Доколина.
— И еще, — Дронго не собирался щадить свою собеседницу, — вы меня обманули в главном. Между вами ничего не было в Севилье. А вот в Риге вы действительно встречались. Только не во время конкурса, а после, когда все было решено.
И встречались, очевидно, по взаимному согласию. Или я не прав?
— Вот стерва, — вдруг улыбнулась Лена, тряхнув волосами, — все успела выложить. Не человек, а информационная машина.
— Вы подтверждаете ее слова? — уточнил Дронго.
— Ничего не подтверждаю, все врет, — разозлилась Доколина, — и вообще я не хочу с вами разговаривать. Здесь есть следователь, пусть он меня и допрашивает. А вы кто такой? Такой же, как и все. Вас только пустить, сразу под юбку лезете. Вчера, наверное, меня специально к отелю отвели.
А сегодня забрали туда Ингрид.
— Откуда вы знаете?
— Меднис видел, как вы вдвоем выходили из отеля. Он был в магазине, покупал там новые кассеты. И вас там «засек». Так что вы мне мораль не читайте.
Когда красивая женщина злится или ругается, она превращается в мегеру. А ее красота становится пародийно-комической.
— Не нужно дергаться, — посоветовал Дронго, — вы, очевидно, не понимаете, в какое положение себя поставили.
