— Вы меня не обидели, — она опустила голову, — наверное вы узнали, что я развелась со своим бывшим мужем. Наверное, вы про него узнали. Но я не хотела… честное слово не хотела… Он меня так избивал. Об этом никто не знал. И я даже не знаю, кто вам об этом рассказал.
Дронго понял, что обязан молчать, чтобы не выдавать своего недоумения. Очевидно, у Лилии Омельченко была неприятная история с разводом, которая не была отражена в ее личном деле.
— Он не стал жаловаться, — сказала она, с трудом подбирая слова, — мы решили, что нам лучше не встречаться.
Мы решили…
Она расплакалась. Дронго подошел к ней и взял ее руку.
— Не нужно ничего говорить, — попросил он ее, понимая, что ей необходимо выговориться. В такие мгновения человеку нужно исповедаться, и его трудно остановить.
Лилия села на диван, Дронго — рядом.
— Он меня бил, — продолжала она, — он меня так страшно бил. У меня должен был родиться мальчик, но он выпивал и бил меня. Кто-то рассказал ему, что я встречалась с другим, и он решил, что ребенок не его.
Хотя ребенок был его, а с тем человеком я была только два раза.
Дронго поднял руку и погладил ее по голове.
— Я не думала его убивать, — всхлипнула Лилия, — я только оборонялась. Я плеснула в него кипятком, когда он снова хотел меня избить. Я плеснула в него кипятком и убежала из дома. Моя дочь жила у матери. У него были обожжены часть лица и плечо. Но он больше ко мне не приходил. Я увидела его только в суде. Он уехал в другую страну, и больше я его не видела.
Дронго видел, как она нервничает.
Когда он снова попытался ее успокоить, она вырвалась.
— Думаете, это я облила кислотой Ингебору? Думаете, я сумасшедшая?
— Нет, — ответил Дронго и попытался прижать ее к себе и успокоить.
В этот момент в комнату вошел Пабло Гарсиа. Увидев Дронго, сидевшего на диване и прижимавшего к себе Лилию Омельченко, он явно смутился."
"— Простите меня, — растерянно сказал Гарсиа, делая шаг назад, — я не хотел… не думал…
— Нет, Пабло, — вырвалась из рук Дронго молодая женщина, — это совсем не то, что вы думаете.
Нет, не уходите…
Но Гарсиа, бормоча извинения, уже вышел из комнаты.
— Что вы наделали? — разозлилась Лилия. — Этот мужчина мне нравился. И я ему нравилась. Теперь он решит, что я шлюха и встречаюсь с каждым встречным. — Мне казалось, что я не каждый встречный, — пробормотал Дронго.
— Какая разница, — отмахнулась Омельченко, — теперь уже поздно. Нужно будет ему все объяснить. Я думала, что могу ему понравиться.
