— Вы хотели меня о чем-то спросить? — поинтересовалась она.
— Нет, — ответил Дронго, — ничего конкретного.
Он повернулся и пошел к своему номеру. Быстро приняв душ и переодевшись в вечерний костюм, он спустился в ресторан, где уже собралось больше двадцати гостей и приглашенных.
Ингрид оказалась за столом рядом с ним. Сегодня она была в другом платье и сменила также сумочку и обувь. Дронго подумал, что Лена была отчасти права. Конечно, Ингрид одевалась гораздо лучше остальных. Сегодня на ней были узкая черная юбка и красная блузка, простроченная корсетными линиями, так модными в этом году.
Обувь и сумка были черные.
Дронго обратил внимание, что это была местная фирма «Прада». Очевидно, Ингрид подобрала себе аксессуары в бутике, находившемся в самом отеле.
— Ты сегодня хорошо выглядишь, — заметил Дронго.
Она холодно взглянула на него.
— Ты опять ходил к Лене?
— Мне нужно было уточнить кое-какие детали. А откуда ты знаешь?
— От Медниса. Он спустился вниз и пожаловался на тебя Балодису. Я слышала, что они говорили.
Кажется, ты начинаешь их раздражать.
— По-моему, Балодис всех раздражает, — возразил Дронго, глядя в его сторону. Ионас опять был немного навеселе и поэтому старательно прятался от Руты Юльевны.
За столом рядом с Ингрид оказался уже знакомый молодой фотограф, который принялся бешено ухаживать за своей соседкой, нашептывая ей на ухо комплименты. Он рассказывал ей о готовящемся завтра пикнике на природе и торжественном ужине, которым должна завершиться их работа. Примерно час спустя, она взглянула на Дронго.
— Почему ты так спокоен? — поинтересовалась Ингрид. — Ведь он ухаживает за мной у тебя на глазах.
— А что я должен делать? — поинтересовался Дронго. — Набить ему морду? Или выйти с тобой из-за стола. Мне кажется, что в таких случаях самое нормальное дать женщине самой выбрать, кого именно она предпочитает. Если тебе интересно с ним разговаривать, то можешь продолжать сидеть ко мне спиной. А если нет, значит, повернешься ко мне. Я думаю, это правильно.
"
"— Ты всегда так равнодушен? — нахмурилась она.
— Это не равнодушие. Я просто предоставляю право выбора женщине. Дерутся только из-за любимой женщины. Но если она не хочет быть моей любимой, зачем мне влезать в споры из-за нее? Разве я не прав?
— Ты эгоист, — сказала она, чуть подумав.
— Возможно, — согласился Дронго.
Но после этой перепалки она больше не смотрела в сторону французского фотографа, несмотря на его отчаянные усилия вновь привлечь ее внимание.
