И походка у него тоже сделалась кошачья. Он плавно сделал к ней шаг, другой.
Мэл отшатнулась.
Его улыбка стала шире.
— Он тебе не поверит!
Поверит или нет, что станет с сердцем отца даже от одного предположения, что та грязь, которую ему расскажет Эйдан, правда?
— А если не поверит, найму менталиста и покажу все в красках, — с готовностью парировал Бриверивз.
В Мирее давно не рождались сильные менталисты. Из тех, которые способны влезть в чужое сознание и выудить оттуда самые сокровенные мысли.
Но и сил слабых магов было достаточно, чтобы считать те воспоминания, которые находятся на поверхности и которыми человек сам желает поделиться. Считать и вывести на зеркало — показать воспоминания в мельчайших подробностях. Если специалист окажется посильнее, то даже передать звуки и запахи…
Амелию затошнило. О да, он способен, он пойдет на это.
Эйдан наступал, а она отступала. Снова. Отступала, пока не уперлась лопатками в стену.
— Так что ты говоришь папочке, что жить без меня не можешь, и собираешь вещи.
— Бриверивз склонился и провел носом по ее щеке, шумно втянул ноздрями воздух. — Сладкая моя… — Закатил глаза от удовольствия. И снова жестко, требовательно: — Я понятно говорю?
Плечи Амелии опустились.
— Понятно…
Настоящее время
Амелия не знала, сколько они так пролежали — просто молча и обнявшись. Сначала от волнения ее сердце готово было выскочить из груди, а потом усмирило бег — она окончательно расслабилась в этих бережно обнимающих ее руках и чуть было даже снова не задремала, когда Монтегрейн вдруг произнес:
— Мэл, прости меня.
— М-м-м? — сонно откликнулась она. — За что простить?
— За то, что напугал тебя на Балу дебютанток.
И сон как рукой сняло. Амелия даже зажмурилась: и от воспоминания, и от удивления — он помнит!"
"— Тебе не за что просить у меня прощения, — сказала она, помолчав.
— Есть за что, — не согласился Рэймер. — Думаешь, я не понимаю, почему ты так скоропостижно выскочила замуж за Бриверивза?
Скоропостижно — как обычно говорят о смерти: «она скоропостижно скончалась».
Что ж, в некотором смысле так оно и случилось — своим решением Мэл тогда мастерски подписала себе смертный приговор.
— Это был только мой выбор.
Она ведь и правда никогда не винила его в своих бедах — только себя. Да, напугал, но в объятия Эйдана не толкал уж точно. И отец ее предупреждал и просил не торопиться.
