Тогда, может, стоило ещё и обвинить лорда Грерогера за то, что не выяснил всю подноготную жениха прежде, чем отдавать ему свою дочь?
— Ты была ребенком.
— А ты немногим старше.
Он усмехнулся, отчего грудь, к которой прижималась Мэл, дрогнула.
— Сказала бы ты мне это в двадцать лет.
Разрывать такие уютные объятия не хотелось, однако Амелия пересилила себя, приподнялась на локте, чтобы иметь возможность посмотреть собеседнику в глаза.
— Я ни в чем тебя не виню, — произнесла твердо.
Рэймер улыбнулся.
— Я знаю. — Коснулся ладонью ее щеки, и Мэл от удовольствия прикрыла глаза. — Давай переиграем? — И тут же удивленно их распахнула.
Он все еще улыбался, только теперь как-то хитро.
— Что? — рассмеялась Амелия, на сей раз не просто приподнявшись, а сев. Взгляд мужчины скользнул по ее бедру, показавшемуся из-под задравшейся юбки, и она поспешила натянуть подол пониже. — Только не говори, что у тебя в подвале запрятан магический артефакт, переносящий назад во времени.
Монтегрейн тоже сел, снова оказавшись совсем близко.
— Артефакта нет, но у меня есть кое-что получше. — Амелия заинтересованно приподняла брови, а Рэймер прищурился и потянулся к ее губам. — Вернее, кое-кто.
— Я? — предположила Мэл, чувствуя, что улыбается уже буквально до ушей.
— Угу…
Он все-таки ее поцеловал. Чуть смелее и требовательнее, чем вчера, но все равно очень бережно, только на этот раз положив руку ей на затылок и прижимая к себе крепче. Поколебавшись мгновение, она все-таки решилась — обвила его шею руками.
А потом совсем осмелела — зарылась пальцами в растрепанные со сна волосы. Дыхание сбилось.
— Мэл. — Монтегрейн оторвался от ее губ и заглянул в глаза. — Давай начнем с начала. С правильного начала. Погуляем где-нибудь, устроим завтрак у озера, съездим куда-нибудь? — Его рука исчезла с ее волос, переместилась к лицу, ниже, к шее, и когда остановилась на ключице в вырезе платья, Амелия все же вздрогнула. Рэймер понимающе улыбнулся и снова погладил ее по щеке.
Щеки тут же заалели, и она смущенно отвела взгляд. — Я это к тому, что никуда не тороплюсь.
Она улыбнулась и спрятала лицо у него на груди, по-прежнему обнимая его за шею и не имея ни малейшего желания убирать руки или отстраняться.
— Хочешь меня приручить постепенно?
Рэймер вздохнул так, будто Амелия сморозила очередную глупость. Она, должно быть, и сморозила — потому что расслабилась и перестала следить за тем, что говорит.
