— Надеюсь, ты понимаешь, что я пришел сюда не из-за того, что испугался, вдруг ты передумаешь и дальше меня спасать?
«Спасать», не «лечить», сразу же отметила Амелия.
— Я не передумаю, — сказала твердо.
Рэймер улыбнулся. Чуть крепче сжал ее руку и подвинулся ближе. Она не отводила от него глаза, глядя внимательно и настороженно. В том, что он собирается ее снова поцеловать, не было никаких сомнений.
— Не надо, — прошептала Мэл.
Монтегрейн остановился.
— Почему? — так же шепотом, почти прямо в губы.
Она так и думала: конечно же, он понял, что в тот раз ей понравилось, и сбежала она вовсе не от страха или отвращения. Вернее, как раз от страха, но не перед ним.
— Потому что я не смогу дать тебе то, чего хочешь.
Чужая рука коснулась ее лица, очертила пальцем линию скулы и замерла, но никуда не исчезла.
— Откуда ты знаешь, чего я хочу? — просто, прямо, глаза в глаза.
Потому что все мужчины хотят одного и того же? Однако язык не повернулся произнести что-то подобное.
Мэл не ответила, лишь прикрыла глаза — так было проще.
— Все, чего я хочу в данный момент, это чтобы ты улыбалась.
Она все-таки вздрогнула. Не от прикосновения, а от этих слов — вернее, от смысла только что произнесенных слов.
Он поцеловал ее. Медленно, осторожно, снова касаясь лишь лица. И да, это не было страшно — наоборот, приятно, чувственно."
"Но в этот раз Амелия не забылась. Наоборот, сперва она вспомнила об Элизе, разместившейся где-то в соседних комнатах, и о том, что с той Рэймер явно не ограничивался поцелуями.
А затем об Эйдане и о том, что как бы ей ни нравился мужчина, находящийся сейчас совсем рядом и так нежно ее целующий, она не сможет зайти дальше этих поцелуев. К горлу подкатило при одной мысли о том, что делал с ней Бриверивз.
Амелия дернулась, рванулась. Монтегрейн отпустил, но не отодвинулся.
— Не… н-на-до, — прошептала снова, но на сей раз сбивчиво, дрожащим голосом. Замотала головой, уставившись на свои судорожно сжатые, комкающие подол платья пальцы.
— Какими бы ни были твои мотивы, не надо. Я не могу.
Монтегрейн молчал. Не уходил, но ничего не говорил и не делал.
Молчание затянулось. Пришлось с опаской поднять на него глаза. Разозлился, обиделся?
Но он смотрел на нее так, что у Амелии внутри что-то окончательно перевернулось, — напряженно и… с ненавистью?
— Что он делал с тобой?
Этот вопрос словно ударил под дых, она задохнулась.
