Все звучало складно и правдоподобно. Однако по-прежнему оставалось не вполне ясно, зачем Монтегрейн решил объяснять ей мотивы своих поступков.
— Я разорвал с ней отношения в день нашей свадьбы. Она не поняла и приехала. — Пауза. — Или ее наниматель сказал ей, что игра ещё не закончена.
Амелия прищурилась.
— Гидеон? — спросила с сомнением.
Как раз эта версия в общую картину не укладывалась. Зачем главе СБ подсылать к объекту своей слежки сразу двоих: жену и любовницу? Если Элиза провалила задание и ее заменили законной супругой, чтобы теперь счастье попытала и она, это было более чем логично.
Но отправлять Форнье в поместье сейчас… Еще один способ заставить Монтегрейна занервничать? Весьма специфический способ, надо сказать, потому как с чего бы ему нервничать оттого, что навязанная жена узнает, что у него есть связь на стороне?
Рэймер покачал головой.
— Не уверен.
Амелия заинтересованно подняла брови, показывая, что внимательно слушает.
— Я раньше тоже думал, что она работает на Гидеона, — пояснил собеседник.
— Но ты видела, как она увешана побрякушками? Раньше этого не было. А Форнье уже давно не так богат, как прежде. И это не бижутерия.
— Богатый любовник? — предположила Мэл.
— Или богатый наниматель.
При таком раскладе она решила бы, что в данном случае ее нанимателем может быть сам король, но его интересы целиком и полностью представляли Гидеон и СБ. К тому же какая-то там Элиза Форнье — слишком мелко для его величества, чтобы контактировать с ней напрямую.
Тогда?..
— Наследник? — выдвинула новую версию.
Рэймер вздохнул.
— Я правда не знаю.
Что Амелия перевела как то, что такие мысли его тоже посещали, но так и не получили доказательств. Впрочем, одно другого не лучше.
Лишь бы Джерри не додумался прийти навестить свою мохнатую подругу до того, как Элиза покинет поместье.
Амелия отвела взгляд.
— Что ж, спасибо, что все объяснил, я это ценю. А сейчас тебе лучше пойти к себе. Я подойду через некоторое время, продолжим лечение… — И все же не сдержала издевку: — Раз уж у тебя свободен вечер.
«И спальня».
Однако Монтегрейн никуда не ушел, а его теплая ладонь вдруг накрыла ее совершенно ледяные пальцы.
«Не надо!» — мысленно взвыла Амелия, тем не менее не дернулась и даже инстинктивно не вздрогнула.
— Мэл, посмотри на меня.
Она повернулась, больше не из-за того, что он об этом попросил, а из упрямства — чтобы не подумал, что она боится или затаила обиду.
