Тот завопил, рухнул на землю, забарахтался, пытаясь сбить с себя языки пламени.
Бриверивз шагнул назад.
— Не смей! — рявкнул на него Монтегрейн. — Держи!
По лицу Эйдана градом катился пот.
Вскрикнул, запылав, ещё один боевик.
— Держи! Хотя бы часть успеет отойти!
— А мы, что же, тут и сдохнем?! — Глаза Бриверивза вдруг стали совершенно безумными от ужаса.
Похоже, до него только сейчас дошло, что его оставили здесь прикрывать отход основных сил не для того, чтобы он присоединился к ним позже.
«Нет, Эйдан, позже не будет».
Еще крик, быстро переходящий в стон, — минус ещё один мирейский боевик.
— Я не хочу! — вдруг закричал Бриверивз и сделал ещё один шаг назад. Щит еще не свернул, но позволил огню пройти немного вперед.
Чертов Эйдан, теперь Рэймеру пришлось перераспределять свою защиту, чтобы его самого не опалило сбоку.
— Не смей!
— Я не хочу! — уже не закричал испуганно-возмущенным голосом — визгнул, словно раненый поросенок, Бриверивз. Свернул свой щит и бросился прочь — по безопасной пока траектории за спиной Рэймера.
Предатель.
Даже эмоций не было. Просто в голову пришла совершенно спокойная мысль: «Предатель». Пришла и пропала, забрав с собой все остальные. Сил не было даже на то, чтобы думать. Осталась только одна цель — продержаться как можно дольше. Каждая секунда — это возможность мирейцам уйти подальше, туда, куда не успеет добраться огонь.
Он остался один. Один на один против великого Натаниэля. Скажи ему кто о возможности подобной ситуации раньше, Рэймер посмеялся бы над больной фантазией предсказателя.
Для Натаниэля он не более чем надоедливая мошка. Но мошка, которая тратит время, а это более чем достаточно.
От резерва остались крохи, сквозь щит стало пробираться убийственное тепло. Еще не сжигающее, но уже до ужаса горячее. Выжженная, черная, покрытая пеплом земля добралась до самых ног.
Пот застилал глаза, вытянутые руки, держащие щит, затряслись. Еще тридцать секунд. Хотя бы тридцать…
Натаниэль все еще стоял на холме и не шевелился, убрав руки в широкие рукава своего плаща и сложив их на уровне груди.
Хотя бы несколько секунд…
Гул огня нарастал. Ладони опалило."
"Пламя, ещё сдерживаемое впереди, умудрилось выбросить язык откуда-то сбоку, ударило в правую ногу чуть выше сапога.
Монтегрейн упал на колено.
Пара секунд… Ну же!
Он уже сам не понимал, что это трещит: огонь или его зубы от напряжения.
Конец? Нет, как бы не так.
