* * *
В гостиной тоже царил полумрак — горел лишь небольшой светильник над диваном, точь-в-точь как тогда, когда она побывала в этой комнате впервые.
Монтегрейн, в пижаме и с как попало скрученными в хвост на затылке еще влажными после ванны волосами, сидел на диване, обложившись какими-то документами, разобранными на отдельные листы. Они лежали на его коленях, на сиденье дивана с обеих сторон от него, на стеклянном столике, потеснив не убранный поднос с забытым чаем и закусками; несколько упали и теперь украшали ковер.
Мэл закусила губу, смотря на это безобразие.
— Извини, думал сам к тебе зайти, но увлекся, — сказал хозяин комнаты, тем не менее не отрывая взгляда от документа, в данный момент расположенного на его правом колене, и не глядя в сторону вошедшей.
Амелия подошла ближе, присела, собрала бумаги с пола и аккуратной стопкой положила на край столика.
— Угу, спасибо, — буркнул Рэймер. Переложил ещё один листок себе на колено, поверх уже лежащего там.
А может, она была не права, когда решила, что он спокоен, просто зол и устал…
Подождав несколько минут, но так и не дождавшись каких-то изменений, Амелия подошла ближе.
Заметив в поле своего зрения подол ее платья и туфли, Монтегрейн наконец поднял к ней лицо.
— Две минуты, — пообещал клятвенно.
Она кивнула и отошла. Включила верхний свет, принесла из-за шторы все необходимые для пускания крови предметы. Помедлила, поняв, что столешница и без того заставлена, убрала поднос с недоеденным заменителем ужина, водрузила его на комод.
— Все! — провозгласил Монтегрейн и начал собирать разбросанные по дивану листы.
Мэл поставила пока таз на пол и помогла собрать бумаги на столе. — Брось тоже на комод, пожалуйста.
Она кивнула, не сдержав улыбки, — кое-кто стал меньше стесняться чужой помощи.
— Садись, я помогу, — вызвался Рэймер, когда она взялась за жгут. Амелия молча отдала его ему в руки.
— Все так плохо? — указала подбородком в сторону комода, на который отнесла целую кипу бумаг.
— Дерьмово, — коротко ответил мужчина.
— Ты помнишь, что после выкупа закладной, за мной остался особняк Бриверивзов.
Его можно продать.
Рука Монтегрейна замерла в воздухе, а сам он посмотрел на нее как на безумную.
— Не настолько дерьмово — это раз. — Вернулся к прерванному занятию, а затем сам взял уже подготовленный Амелией шприц и поднес к ее вене — научился. — У меня тоже есть столичный особняк — это два. Сейчас продавать и тот и другой убыточно по сезону — это три. — Игла аккуратно вошла ей под кожу.
