Смотрел на нее, щурясь в лучах яркого, уже совсем не утреннего солнца, и явно пришел к каким-то выводам.
— Никто не знал, да? Ни Бриверивз, ни лорд Грерогер, — продолжил рассуждать вслух.
Если бы отец знал, он запер бы ее в чулане на все время войны и ни на шаг не подпустил бы к лазаретам…
— При чем здесь это? — возмутилась Мэл.
И собеседник опять прочел между строк.
— Не знали. — Кивнул словно не ей, а собственным мыслям. — И вдруг тайна, от сохранности которой целиком и полностью зависит ваша жизнь, доверяется… мне? — Его губы улыбались, но взгляд оставался серьезным, пристальным.
О да, он был абсолютно прав, и, возможно, это было самым глупым поступком в ее жизни. С чего она взяла, что Бриверивз, если бы узнал ее тайну, выпустил бы из нее всю кровь, а новый супруг поступит иначе?
Амелия передернула плечами, избавляясь от неестественного в летний зной озноба, и огрызнулась:
— А почему бы мне не довериться собственному мужу?
И почему бы, в самом-то деле, ей самой не решать, кому и что говорить?
В ответ на напоминание об их статусе Монтегрейн сперва невесело усмехнулся, затем поморщился.
— Очень смешно. — Он был прав: смешно не было. Мужчина все ещё смотрел на нее, не отводя взгляда, а его голос стал тверже: — Перефразирую. Я верю в чудодейственные свойства вашей крови. Вы — Грерогер, и этим все сказано. Но мне не десять лет от роду, и я также прекрасно понимаю, что у всего есть цена.
Амелия сглотнула.
Опустила глаза.
— Нет цены, — пробормотала тихо.
— Три с лишним миллиона не цена? — последовал язвительный ответ, заставивший ее снова вскинуть голову.
Боги, он не просто догадывался о том, зачем ее ему навязали, а знал наверняка — с подробностями и суммами. — Если цена возможного лечения — то, что так страстно мечтает выведать у меня ваш наниматель… — Пауза. — То нет, пожалуй, я откажусь от вашего заманчивого предложения.
Все вдруг стало ясно как день.
— Вы знали, что я встречалась с Гидеоном, — ошарашенно прошептала Амелия.
— Нет, я поверил, что вам так нужны новые тряпки именно в тот самый день! — грубо.
К ее досаде, непривычно грубо — на манер того, как он общался с ней в храме в день их венчания.
— Вам признался господин Линч?
Монтегрейн качнул головой.
— Линч работает на тех, кто ему платит. Он знает, что я об этом знаю, а меня устраивает, что он хорошо выполняет свою работу. Оливер следил за домом портного и прекрасно видел того, кто вошел туда через черный ход незадолго до вашего приезда. — Амелия поджала губы.
