— Вы издеваетесь? — повторил он то, что уже сказал несколько минут назад, когда она предложила ему не вставать с дивана.
Амелия посмотрела на него с опаской. Может, дело не только в ноге? Головные боли, галлюцинации?
Видя ее полнейшее непонимание, Монтегрейн воздел глаза к потолку.
— Это же так просто. Если вам холодно, закройте окно. Если вам жарко — откройте шире. Если тоже хотите чая, давайте позовем Лану, Дану или вашу Дафну.
Мэл почувствовала, как кровь прилила к щекам. Так это со стороны выглядело? А ведь она старалась держаться достойно и всего лишь не быть навязчивой.
Он замолчал, но продолжал смотреть на нее в упор. Чего ждал?
Отбив его взгляд своим, Амелия резко встала, прошла к окну, впечатывая каблуки в пол, и захлопнула открытую форточку, от души грохнув рамой. После чего все с таким же воинственным настроем вернулась обратно в кресло.
Монтегрейн усмехнулся и сделал глоток из своей чашки, на мгновение спрятавшись за ее ободком.
— Хорошо получилось.
И говорил он явно не о чае.
Мэл сложила руки на груди, все ещё не в силах справиться с раздражением. Зачем только пришла? Но если бы она встала и покинула комнату прямо сейчас, это было бы воспринято как бегство.
— Я вас слушаю, — подтолкнул Монтегрейн, вернул чашку на стол. Затем откинулся на спинку дивана и, словно забывшись, хотел положить ногу на ногу, потом вспомнил, поморщился и отклонился опять, упер локти в колени.
Амелия в этот момент тактично сделала вид, что рассматривает пейзаж на стене, несмотря на то что в полумраке отчетливо была видна только деревянная рама.
— Я хотела бы вступиться за Оливера, — произнесла, наконец, то, зачем пришла. — Он действительно не виноват, что оставил меня в городе одну. Я практически выставила его, хотя он и настаивал на моем сопровождении. Поэтому вина за этот инцидент лежит целиком и полностью на мне.
Сказала.
Перевела взгляд на хозяина комнаты. Тот глянул в ответ чуть насмешливо.
— И какие, по-вашему, теперь мои действия? — поинтересовался в свою очередь.
— Не винить Олли, конечно же!
Ответный взгляд стал строже.
— Может, ещё извиниться перед ним?
Амелия не сдержалась, дернула плечом — жест, который вообще не пристал леди. Леди должна была бы вздернуть подбородок и произнести нечто витиеватое вроде: «Это вам судить, милорд. Я сказала все, что хотела».
Монтегрейн хмыкнул. Побарабанил пальцами по колену, кажется, тоже подбирая слова."
"— Хм… — Видимо, так заранее и не подобрал.
