Видимо, поднятый ею шум застал его на полдороги к лестнице.
Амелия стояла на пороге, одной рукой придерживая дверь, второй — ворот халата у самого горла, и медленно переводила взгляд с одного на другого. На мгновение задержалась им на Дафне, все ещё глядящей на свою госпожу с испугом и волнением, и уже прямо посмотрела в глаза супругу.
— Прошу прощения, что вызвала беспокойство, — сказала так ровно, как только могла. — Я поскользнулась в ванной и вскрикнула. Не думала, что вышло так громко.
Дрейден за плечом супруга красноречиво хмыкнул.
— Крист, — не оборачиваясь к нему, произнес Монтегрейн.
И тот, словно его не вежливо попросили уйти, а резко пнули под зад, сорвался с места, не забыв отвесить Амелии полупоклон (опять за свое?), ухватил Дафну под локоток и потащил за собой к лестнице на первый этаж.
Амелия проводила их взглядом, закусив нижнюю губу и гадая, как следует себя вести дальше. Зачем-то же муж остался.
— Войдете? — спросила равнодушно, чуть шире распахивая дверь.
Поздно изображать из себя важную леди, после того как перебудила своими воплями весь дом.
Кроме того, супруг был прав: у него имелось полное право выломать дверь и даже вообще велеть снять ее с петель навсегда, если ему заблагорассудится.
Однако Монтегрейн не спешил воспользоваться ни приглашением, ни своей властью, покачал головой.
— У меня дела."
"Верно, утренняя верховая езда. Мэл понимающе и с облегчением кивнула. Хотелось дерзко заявить что-то вроде: «В таком случае я вас больше не задерживаю». Но она прикусила язык — не время и не место показывать характер.
Да и осталось ли ещё хоть что-то от ее характера? Или… от гордости?
— Кошмары? — голос мужчины прозвучал настолько буднично, что опустившая было глаза Амелия снова вскинула их к его лицу. И к своему немалому удивлению, не заметила на нем ни издевки, ни насмешки.
На прямой вопрос Мэл так же прямо кивнула. Что толку отрицать очевидное, если нет никакой гарантии, что завтра все снова не повторится?
— Напомните, если я забуду, заедем сегодня к одному знахарю в Монне, он готовит хорошую успокоительную настойку.
Она помогает от… дурных снов.
Ну конечно же! Амелию затопило пониманием. Монтегрейн пробыл на войне пять долгих лет и вернулся оттуда седым, как старик. Вероятно, по ночным кошмарам он мог бы дать фору даже ей.
— Спасибо, — пробормотала она, отводя взгляд и чувствуя, как кровь прилила к щекам.
— Выезжаем сразу после завтрака.
Мэл не ответила, полагая, что ее согласие теперь ясно без всяких слов.
