Вскочила, рывком сев на кровати, словно ее ошпарили, и судорожно дыша. Ночная сорочка пропиталась холодным потом и неприятно холодила кожу, волосы липли к вискам.
Мэл бросила взгляд на окно. Сквозь светлые шторы пробивались лучи восходящего солнца — только рассвет. Однако, несмотря на ранее утро, настойчивый стук в дверь повторился.
Какой стыд, должно быть, она перебудила весь дом. Амелия шумно выдохнула, проведя ладонью по влажному лицу. Кожа была холодной и липкой.
Повернула руки ладонями вверх — шрамы на запястьях покраснели и вздулись.
Видимо, она растерла их во сне, пытаясь снять несуществующие путы. Как долго Эйдан будет продолжать мучить ее даже после своей смерти?..
И снова стук.
«Да уходите же!»
Однако выкрикнула Мэл это только в мыслях. Это не ее дом, и хозяйка она здесь лишь номинально.
Что только доказывалось донесшимся через двери голосом истинного хозяина поместья:
— Если вы сейчас же не откроете, я выломаю дверь!
После пережитого кошмара сердце все еще бешено колотилось в груди.
А фраза Монтегрейна вызвала не вполне адекватную реакцию — Амелия рассмеялась. Сдавленно, давясь собственным смехом. Выломает он, как же, с его-то ногой…
— Амелия!
Кое-как взяв в себя в руки, Мэл поднялась с постели, всунула ступни в пушистые домашние тапочки, которые использовала, только чтобы дойти из ванной до постели, и накинула на плечи халат, туго завязала длинный пояс на талии.
Проходя мимо, бросила взгляд в зеркало, ужаснулась и подхватила оставленное с вечера на спинке стула полотенце — завернула влажные волосы.
Пусть думают, что она принимала ванну, поэтому так долго не открывала. Это лучше, чем продемонстрировать слипшиеся от холодного пота грязные волосы.
— Амелия!
Стук повторился вновь, когда она была уже во второй, примыкающей к спальне, комнате. Стукнула задвижкой и распахнула дверь.
За порогом оказались сразу трое: новоиспеченный супруг, его друг-управляющий по совместительству бывший лжедворецкий и белая как мел Дафна, прячущаяся за их спинами и нервно заламывающая руки.
Хорошо хоть кавалерию не вызвали. Мэл еле сдержала очередной нервный смешок.
Дрейден был одет по-домашнему, а всклокоченные и явно нечесаные с утра волосы и не заправленная в брюки рубашка с расстегнутой нижней пуговицей ясно давали понять, что ее крики вытащили его прямо из постели, и он одевался в спешке.
Зато Монтегрейн успел не только полностью одеться и привести себя в порядок, но и накинуть на плечи плащ.
