Если король решит поднять налоги, а теперь это было уже ожидаемо, придется туго.
Монтегрейн скрипнул зубами и захлопнул отчетную книгу. Откинулся на подголовник кресла и прикрыл глаза.
— Готов? — хмыкнул сидящий с противоположной стороны стола Дрейден.
— Угу. — Все еще не поднимая век, Рэймер устало потер переносицу. Перед мысленным взором так и летали столбцы неутешительных цифр. Чтобы его разорить, Гидеону, ясное дело, придется предпринять что-то посерьезнее, чем отпугивание деловых партнеров, но удар он нанес весомый.
— Иди спать. — Монтегрейн заставил себя распахнуть глаза и сесть прямо.
Друг покосился на него с сомнением.
— А ты?"
"— Я тоже сейчас пойду.
Дрейден не заставил себя упрашивать — последние часа два он уже откровенно зевал. А Лана, не менее откровенно, каждую четверть часа заглядывала в кабинет, интересуясь, не нужно ли им чего. Кристис поглядывал на нее, скользя голодным взглядом по ладной фигуре, горько вздыхал и говорил, что они ещё не закончили.
Рэймер тактично делал вид, что ничего не замечает.
Когда друг вышел, Монтегрейн с облегчением выдохнул и принялся разминать затекшую от долгого пребывания в одном положении ногу. Кристис отчего-то не хотел демонстрировать свои отношения со старшей горничной, а Рэймер не желал лишний раз показывать свою слабость. Так что в расчете.
Дело оставалось за малым: собраться с силами, взять ненавистную трость и добраться до второго этажа. Оставлять своей спальней комнату на верхнем этаже, объективно, тоже было глупостью, но Рэймер продолжал упрямствовать и не позволять треклятой ноге решать за него, что и как делать.
Итак, последний пункт преодоления на сегодня — лестница.
Выдохнув и резко поднявшись, он в первое мгновение схватился за угол стола — от боли в колене потемнело в глазах — и только потом, отдышавшись, взял из подставки трость.
Может, и правда стоило согласиться на ампутацию? Вряд ли он стал бы менее подвижным без ноги — куда ещё хуже? — но так хотя бы не мучили бы боли.
А ещё можно было давно сдаться и плыть по течению, хмыкнул про себя Рэймер. Пережил потерю магии, переживет и лестницу.
И, тяжело опираясь на свою проклятую «третью ногу», побрел к двери.
* * *
Дом уже спал. Свет магических светильников в коридорах был приглушен, стояла тишина, нарушаемая лишь стуком трости по полу. Слишком маленькая площадь соприкосновения, и ковровое покрытие не спасало — тук-тук, тук-тук.
