Берия, тяжело сопя под ковром, вопил со дна машины:
– Идиоты!… Подумайтэ!…
Что дэлаетэ!… Везите на Лубянку!… Завтра ви всэ – генералы!… Тэбя, Багрицкий, маршалом сдэлаю!… Вези на Лубянку… Потом, полгода спустя, я со смехом читал в газетах отчет о суде над Берией и его приспешниками. Боюсь, что ни за какие деньги не сыскать хоть одного живого человека, ну хоть самого завалящего свидетеля-очевидца, который бы собственными глазами видел Лаврентия на этом судебном процессе. И неудивительно – его расстреляли в подвале казармы в ту же ночь.
Из тактических соображений. Для упрощения вопроса. Суд у нас должен быть не только правый, но и – обязательно – скорый. Да и стратегически это было правильней – надо было всю его оставшуюся пока на воле компанию лишить соблазна сопротивляться. Без всякого боя были арестованы в тот же день Кобулов, Деканозов, Гоглидзе, Мешик, Влодзимирский, огромная толпа генералов – вся его боевая разбойная братия…
АУДИ, ВИДЕ, СИЛЕ. В советских календарях, наполненных всякого рода чепуховыми датами, придуманными юбилеями несущественных событий, конечно, не отмечен этот день.
Что лишний раз свидетельствует о людской глупости и темноте. Была бы у них хоть крупица разума, они должны были бы раскрасить эту дату и мерить время свое не по юлианскому и не по грегорианскому календарям, и не по астрологическим «звериным» или «небесным» годам, а считать летосчисление свое от этого дня. Ибо семнадцатого июня 1953 года закончилась эпоха. Эпоха Большого Террора. Бывшего.
Длящегося. И того, что предстоял. Но новый великий вождь не состоялся. И начиналась эпоха малого террора, выборного. Потом эпоха реабилитанса. Потом стагнации. Потом… А что, кстати говоря, потом?…Через неделю меня вызвал Крутованов и торжественно сообщил, что за вклад в дело ликвидации врага народа Берии принято решение о моей высокой награде… партия и правительство приносят мне свою благодарность… Георгий Максимилианович и Никита Сергеевич чрезвычайно высоко оценили мои заслуги… Крутованов подошел ко мне, похлопал по плечу и сказал:
– А я выхлопотал для вас самое большое поощрение в системе нашего министерства.
Я настороженно-выжидательно молчал.
Крутованов усмехнулся и сообщил:
– Вы увольняетесь из органов в действующий резерв… Мне твердо обещана для вас полная пенсия, и впредь никаких вопросов ни о чем вам задавать, надеюсь, не будут… Думаю, что вы способны оценить масштаб награды…
*** Вот моя исповедь, дорогой зятек, Магнуст Теодорович.
