Наш родной Никита Сергеич спохватился первый, вскочил и сипло, дьячковской скороговоркой затараторил:
– Слушается вопрос об антигосударственной деятельности члена Президиума ЦК, первого заместителя Председателя… – Некогда! – заорал Жуков, и мы, подхватив все еще припадочно-молчащего Берию под руки, поволокли его через вторую дверь в комнату отдыха, оттуда на черную лестницу, вниз, по коридору, ведущему к служебному входу во внутреннем дворике. И тут Берия очнулся. Он заорал так, что у меня от ужаса уши к голове прилипли.
Не знаю, мне кажется, что от ярости у него во рту должны были золотые коронки расплавиться:
– Мерзавцы!…"
"На помощь!… Всэх расстрэляю!… Изо всех сил – с оттягом – врубил я ему в печень, и он захлебнулся воплем, и я прошипел, трясясь от страха и злобы:
– Открой еще раз пасть, тотчас же пристрелю, сука ты рваная! Он только икал, и что-то громко булькало в его огромном тугом брюхе. Бегом! Бегом! Мы тащили на себе эту стокилограммовую тушу, и жаль только, что во всем огромном дворце были лишь комиссары охраны и ни одного спортивного комиссара, а то бы зарегистрировали они мировой рекорд в беге с препятствиями и министром полиции под мышкой.
Лестница плавно спустила нас по мраморным ступенькам к черному ходу, к последней вахте. Здесь скучал одинокий молоденький лейтенант, который, увидев нас, долго обескураженно глазел, а потом неуверенно полез в кобуру. Его вялая нерасторопность простительна – он не только ничего подобного никогда не видел, но и в устных преданиях слыхом не мог слыхать.
И поэтому Багрицкий опередил его – на бегу выстрелил ему в грудь, и лейтенант рухнул около своей стойки, так и не успев достать из кобуры пушки. У дверей стоял, тихо пофыркивая мотором, черный жуковский «ЗИС-110» с распахнутой задней дверью – старшина – шофёр страховал наш выход. Рывком – ой-ей-ой, какой несусветной тяжести боров! – закинули Берию в салон лимузина, повалили ни дно и сразу же накинули сверху сдернутый с сиденья ковер, попрыгали следом в кабину, а Багрицкий тяжело рухнул на переднее сиденье, щелк-щелк-щелк – захлопнулись двери, и шофер погнал к воротам Спасской башни.
Притормозил у выездной вахты, и охрана, наклонившись к стеклам, взглянула на Багрицкого, узнали, потом на нас – его сопровождение, караульный махнул рукой – проезжайте! Бешеный пролет по Москве. Направо – мимо Храма Василия Блаженного на Москворецкий мост, поперек движения – налево, на набережную в сторону Раушских военных казарм.
