— Каждую весну у дома зацветали целые поля, сплетались в реки причудливых узоров. — Он тяжело вздохнул. — Тюльпаны — это первое, что уничтожила новая подруга отца, едва они поженились.
— За ними очень трудно ухаживать, особенно за сортовыми. Каждый год надо выкапывать, каждую осень снова высаживать, обновлять. Это трудно и действительно нужно сильно любить.
— Мама любила.
Он поднял голову, чтобы посмотреть за закат, и надолго замолчал.
— Наверное, это были лучшие выходные в моей жизни за очень долгое время, а может, и просто самые лучшие, — сказал, обнимая Ирку покрепче.
Мечтательно вздохнул. — Как у тебя это получается?
— Что именно? — открыла глаза Ирка.
На его груди было так уютно. На его широкой груди. В его сильных руках.
— Делать мир таким красивым. Таким живым, интересным, вкусным. Таким, что хочется дышать полной грудью, жить, радоваться, наслаждаться каждым мгновением.
— Это ты видишь его таким, — улыбнулась Ирка.
Это — ты. Раскрашиваешь его в цветное и яркое. Наполняешь звуками и запахами.
И, чёрт побери, задираешь планочку так высоко, что вряд ли кому-то удастся её теперь переплюнуть.
— Давно хотел тебя спросить, — глотнул из бутылки Воскресенский и передал Ирке.
Если бы она составляла список самых романтично-эротичных вещей в своей жизни, то пить пиво из одной бутылки обязательно внесла одним из первых пунктов.
— Тот парень, что бегает за тобой со школы…
— У тебя чертовски хорошая память. — хмыкнула Ирка. «На мою беду». — Он мой друг.
— Просто друг?"
"— Вот только давай сейчас без сцен ревности, — вернула она бутылку.
Потянулась за кочергой помешать угли — холодало.
— Просто хочу знать, к чему готовиться.
— К тому, что через неделю ты уедешь, а я останусь, — повесила она обратно на крюк железку и лопатками почувствовала, как Вадим напрягся.
— Поехали со мной.
Ирка встала.
На железный каркас веранды, когда-то сваренный специально под палубную лиственницу, были брошены обычные доски, кривые, не струганные, да так и остались лежать, потемнев от времени.
Ирка спрыгнула с них вниз — прикрепить трепыхавшуюся на ветру плёнку, которую тоже натянули на время, но, как обычно, нет ничего более постоянного, чем временное.
— Куда? — откусила кусок скотча, которым они сегодня уже «обновляли» и «утепляли» интерьер, прежде чем вынести мангал, стол и кресла.
— В Москву, — поднялся следом Воскресенский, чтобы ей помочь.
— И что я буду там делать?
— А что ты делаешь здесь?
Теперь она держала, а он откусывал липкую ленту.
