Эта могла. — Выходи давай. Давай, давай! — дохнула съеденным по дороге беляшом. — Молодая, пешком дойдёшь.
— Может, деньги тогда вернёте, раз не довезли? — встала Ирка. Не драться же с ней.
— Ничего я тебе не верну, — теснила её к выходу кондуктор. — С самого центра едешь, считай — довезли, — хмыкнула она.
— Не с центра, а с вокзала… — возразила Ирка.
Спорить не хотелось, просто было обидно. И несправедливо. И поздно уже. И холодно, а она, между прочим, в осенних сапогах. Да, вот такая она бунтарка: весной по снегу в осенних сапогах.
В зеркало заднего вида их рассматривал водитель. Ирка состроила ему рожу и вышла.
— Чтоб у тебя колесо лопнуло! — сказала вслед отъезжающему автобусу.
Посмотрела на экран зажатого в руке телефона.
«Сижу на лекции. Смотрю на снег с дождём за окном. Питер такой Питер. Странное чувство, когда лекцию читает твой собственный муж», — написала Аврора."
"«А меня только что выставили из автобуса» — ответила Ирка.
«За что?!»
«Просто так. Решили по частному сектору не тащиться, там зимой пассажиров нет, это летом дачники, на конечной не впихнуться.
А зимой развернулись и адьёс. Иду пешком»
«А ты где была так поздно?»
«Где, где. Всё тебе скажи!» — вздохнула Ирка.
Спрятала в карманы замёрзшие руки. На самом деле она провожала Петьку. Но про Петьку Авроре говорить нельзя. Петька Северов — Роркина первая любовь. Неразделённая. Аврора сохла по Петьке, Петька любил Ирку. А Ирка… Ирка любила мечту.
— Всё принца ждёшь? — вздыхала мама, когда на всех тетрадках, на земле палкой, на запотевшем стекле пальцем в задумчивости Ирка выводила лишь две буквы «ММ».
— Всё жду, — отвечала Ирка.
А зачем провожала Петьку? Да чёрт его знает.
Стояла на перроне, глядя в его больные влюблённые глаза, и не знала, что сказать.
Буду ждать? Глупо. Не будет. И он это знал, и даже не просил.
До встречи? Ну, приедет на каникулы из своей мореходки и встретятся.
Как встречались в школе, после школы, после армии, на праздники, в увольнительные. Когда-то тайком, а сейчас уже что. Сейчас уже и Рорка замуж вышла, ей краше её профессора никого нет, хотя первое время Ирка думала, она с тоски по Петьке под сорокалетнего мужика бросилась, как под поезд.
Сейчас уже и Ирка перестала изводить Петьку издёвками, едкими насмешками, цинично мучить и портить парню жизнь. Он оказался упрямым, этот Пётр Северов.
Ну, приедет — встретятся. А сейчас уехал — и ладно. Счастливо, Петь!
А что ещё она могла ему сказать? То, что он мечтал услышать?
Люблю тебя? Ха-ха.
