— В общем, Вадим всё знает, — стоял над её столом великий адвокат Борис Викторович Воскресенский и, кажется, первый раз в жизни чувствовал себя неловко.
— Что именно всё?
— Говорят, история повторяется дважды: один раз как фарс, другой как трагедия, — сел он на край её стола. — Не знаю, что из этого фарс, но я договорился встретиться с бывшей женой, чтобы уладить кое-какие формальности. Специально назначил встречу в офисе, специально в выходной день, ожидая, что будут лететь перья, чтобы никто этого не слышал. Но Вадима угораздило явиться в самый разгар нашей ссоры.
— А вы ссорились? — закрыла Ирка шкаф, где хранила сменную обувь, встала.
— Ну, так получилось. Перешли на повышенные тона. Ну и она давай орать, что я сплю со своей секретаршей и всё то, что было придумано специально для неё. В тот момент, когда она сказала: «Ну конечно, как я сразу не догадалась, она беременна, да?» Вадим и обозначил своё присутствие.
— Ну, не убежал плакать, уже прогресс, — усмехнулась Ирка.
Воскресенский вздохнул.
— Он не стал меня слушать.
Прости, но в его картине мира ты беременна, и беременна от меня.
— Ну что ж, — развела руками Ирка. — Значит, так тому и быть. Наверное, это уже не изменить — он видит и слышит только то, что хочет."
"— Боюсь, все мы так. Моя жена как-то трижды водила его по разным врачам, пока не нашла того, который сказал, что гланды удалять не надо — именно то, что она хотела услышать. — Он осёкся, увидев удивлённо вскинутую Иркину бровь — Ир, если я могу как-то…
— Что? Его переубедить? Борис Викторович, вы стали защищать сына, — улыбнулась она и обрадовалась, что он не спросил, беременна ли она на самом деле, — а это гораздо важнее всего остального.
Значит, всё было не зря. Или что ни делается — к лучшему, как говорила моя бабушка, а она была очень мудрой женщиной, — сунула она в ящик стола сумку и заняла своё рабочее место.
— А я-то думаю, в кого ты такая. А ты, оказывается, в бабушку, — улыбнулся Воскресенский.
— Ага. Кстати, деньги пришли. Одной транзакцией.
— Да, твоя мама уже звонила.
— Спасибо, Борис Викторович.
— Да не за что! Тебе спасибо!
— Когда улетаете?
— На днях. С суррмамой всё хорошо. Уже начали колоть лекарства. Подписали договор.
— Буду держать за вас кулачки, — улыбнулась Ирка.
— Мне жаль, — развёл он руками, — что у вас с Вадимом не сложилось.
— Мне тоже, — вздохнула Ирка. — Но жизнь длинная.
— Ты зря увольняешься. Работай. Эта контора всё равно моя. Здесь я или нет, всё решаю я. И мой зам — неплохой дядька.
