— А это что? — перевёл Вадим взгляд на заснеженный сад, когда Ирка кивнула.
И хотя понимала, что смотрит он не на дерево, не удержалась:
— Это сосна, Маугли, — развела руками."
"У дома памятником былого величия чернела недостроенная терраса. Задумывалась она с настилом из палубной доски, мебелью из ротанга, местом для барбекю, но с той поры, как маму уволили, так и стояла, шурша на ветру порванной полосатой «рисовкой», похожая на пиратский корвет со сгнившими парусами, севший на мель и давно вросший в песок.
— Я про стройку, — кивнул Воскресенский на «корвет».
— Это мечта, Маугли, — улыбнулась она. Брякнул засов калитки. — Мечтаю однажды её достроить. Спасибо, дальше провожать не надо. Переобуюсь и приду.
Он запахнул поплотнее пальто. Только сейчас Ирка обратила внимание, что одет этот москвич совсем не по холодной дальневосточной погоде.
Джинсы — лёгкие, ботинки — на тонкой подошве, под пальто — футболка с V-образным вырезом и наверняка коротким рукавом, словно собирался он куда-то недалеко и ненадолго, в домашнем.
Да, собственно, так, наверное, и было, судя по вопросу отца «Ну и где ты?»
— Прости за испорченный вечер, — пожала плечами Ирка.
— Ну, он ещё не закончился, — тряхнул кудрями Воскресенский. Тёмные, густые, непослушные. Как же хотелось запустить в них пальцы. Всегда хотелось.
Много ли в нём осталось от того мальчишки, которым Ирка его помнила, кроме кудрей?
Трудно сказать. Она его любила, но совсем не знала.
— Держи, — она стянула с себя шарф. — А то околеешь совсем.
— Да я не…
— Да я вижу, — намотала шарф на его жирафью шею.
Он кивнул. Она закрыла калитку и пошла к дому.
— Это спина, Маугли! — крикнула она не поворачиваясь.
Он засмеялся.
— Я буду ждать!
Семь лет назад она бы душу продала, чтобы он сказал ей «буду ждать», за то, чтобы надеть на него свой шарф, а тут намотала и не охнула. Ушла и не оглянулась. Ей вроде даже всё равно.
А может, она просто хотела себя в этом убедить, чтобы больше не попасть в эту дьявольскую ловушку.
Не любить, не скучать, не страдать.
«И не жить?» — спросила бы сейчас её умная любимая подруга Аврора.
«Знаешь, Рор, если бы меня спросили, какое послание сегодня я оставила человечеству?» — сказала бы ей Ирка.
«Какое?» — чуть склонив голову, улыбнулась бы Аврора своими волшебными, нежно васильковыми и бесконечно добрыми глазами.
Никогда слышите, никогда не ходите по проезжей части в скользких сапогах!
Глава 2
7
Вадим Воскресенский тряхнул головой.
